Книга Муж проиграл меня в карты, страница 16 – Алёна Мэй

— Ника? — голос был хриплый, надтреснутый, знакомый до тошноты. — Ника, это ты?

Кирилл.

Я замерла, сжимая трубку. Сердце не забилось сильнее, внутри ничего не оборвалось. Наоборот, все словно застыло, превратившись в тонкий, прозрачный лед.

— Я, — сказала я.

— Господи, Ника... — он заговорил быстро, захлебываясь собственными словами, путаясь и сбиваясь. — Ты меня заблокировала. Я еле нашел этот номер. Пришлось поднять старые контакты в клубе, заплатить бармену за визитку его конторы. Ты в порядке? Он с тобой? Он рядом?

— Его нет. Что тебе нужно, Кирилл?

— Что мне нужно? — в трубке послышался истерический смешок, больше похожий на всхлип. — Ты спрашиваешь, что мне нужно? Он уничтожил меня, Ника. Ты понимаешь это? Он забрал всё!

Я молчала, глядя на свое отражение в темном овальном зеркале. Бледное лицо, прямые волосы, свитер с высоким воротом. Ни слез, ни злости. Только усталость.

— Вчера утром ко мне пришли, — продолжал он, и я слышала, как у него зуб на зуб не попадает от страха. — Двое, в костюмах, с доверенностями и замками. Они опечатали офис, заблокировали все корпоративные счета. Мне даже папку с личными документами забрать не дали. Сказали, имущество переходит в счет погашения задолженности по распискам. А потом приехали ко мне на квартиру. Сменили личинку в двери прямо при мне, понимаешь? Выставили один чемодан с шмотками на лестничную клетку и сказали, что если я еще раз появлюсь в подъезде, меня увезут за город.

— Ты сам поставил квартиру на кон, Кирилл.

— Я думал, мы договоримся! — закричал он, срываясь на визг. — Я думал, это просто формальность, залог, понимаешь? Он не имел права вышвыривать меня на улицу вот так, за один день! У меня ни копейки нет, Ника! Я сижу в какой-то помойке у вокзала, на последние деньги купил пачку сигарет и карточку для автомата!

Я слушала его и не узнавала. Точнее, наоборот, узнавала слишком хорошо.

Пять лет этот человек стоял надо мной, смотрел сверху вниз и объяснял, что без него я пропаду. Говорил, что я не умею жить, что я ни на что не годна, что моя работа в издательстве — это пустая трата времени. Он внушал мне эту мысль каждый день, шаг за шагом, пока я сама не поверила в собственную никчемность.

А сейчас он сидел в дешевой ночлежке и скулил в трубку, как побитая собака.

— Зачем ты звонишь мне? — спросила я спокойно.

— Как зачем? Ты же там, с ним! В его доме!

— И что?

— Ты должна поговорить с ним, Ника! — он перешел на умоляющий шепот, мерзкий, липкий. — Он же мужчина, он держит тебя у себя, значит, ты ему интересна. Подойди к нему. Попроси за меня. Скажи, что я все верну, что мне просто нужно время, пара месяцев, чтобы встать на ноги. Пусть вернет хотя бы квартиру. Нам же нужно где-то жить!

Я закрыла глаза.

«Нам нужно где-то жить».

Он не спросил, что со мной сделал человек, которому он меня отдал. Не спросил, жива ли я, здорова ли, что произошло между нами. Ему было плевать. Он искренне считал, что я должна использовать себя, чтобы вымолить для него назад его удобную жизнь.

— Кирилл, — сказала я тихо.

— Что? Ты поговоришь с ним? Скажешь ему?

— Ты проиграл меня в карты. Ты отдал меня чужому мужчине в счет своего карточного долга.

— Я не хотел, так вышло! Я был пьян, я не соображал!

— Ты прекрасно все соображал. Ты пришел домой, разбудил меня и велел собирать вещи. Ты стоял в дверях спальни и смотрел, как я складываю сумку.