Книга Заноза для Ромашова, страница 46 – Маргарита Светлова

— Ну что ты, это я так выражаю восторг от твоего благородного поступка. — Он нахмурился. — Вот правда, пока не поняла, за что мне тебя благодарить. — Я сделала вид, что задумалась. — Хм… Может, за то, что вы влезли в мою личную жизнь и лишили меня шанса быть счастливой? Или за то, что держите меня в заточении и относитесь как к преступнице?

Он молча сверлил меня спокойным взглядом, и я взорвалась:

— Пошёл вон отсюда, добродетель хренов! — вскинула руку в сторону двери.

И тут случились две вещи. Я почувствовала прохладу на груди — халат распахнулся. А Терминатор буквально замер, уставившись на открывшееся… безобразие. Я судорожно вздохнула и спешно прикрыла срам. А Терминатор моргнул, развернулся и пулей вылетел из комнаты.

Я буквально рухнула на диван, прикрыв руками лицо, чувствуя, как пылают щёки от смущения. Боже, как же я ему теперь буду в глаза смотреть?

Глава 19

Я вышел из комнаты и, как в прошлый раз, закрыл дверь, прислонился к ней спиной, прикрыл глаза. Вновь раздался всхлип Канарейки — тихий, прерывистый, будто она пыталась сдержать слёзы, но они всё равно прорывались наружу.

«Вот это я наладил с ней контакт… Облегчил жизнь, называется», — ругнулся про себя. А ещё было стыдно, что я на миг залип, уставившись на девичью грудь, как последний извращенец.

«Я что, сисек женских не видел? Да дохрена. И разного калибра — от аккуратных „единичек“ до пышных „пятёрок“». Но её грудь — что уж душой кривить — шикарная. Твёрдая тройка, соблазнительно округлая, упругая… У меня даже руки зачесались от желания прикоснуться к ней — ощутить тепло кожи, провести пальцами по линии ключиц, спуститься ниже…

Я невольно тряхнул головой, пытаясь избавиться от разгулявшегося

воображения.

Я, наверное, действительно настоящим извращенцем становлюсь.

Вон на кухне, например, мои мысли то и дело возвращались к тому, есть ли под халатиком у неё нижнее бельё — или нет?

Я ведь видел, как она развешивала на батарее маечку и трусики…

А сейчас мне хреново от того, что думал не в том направлении.

В своё оправдание могу сказать: я даже предположить не мог, что всё

так плохо —у бедной девчонки даже сменной одежды и белья нет.

«Вот что за идиоты!», — выругался я про себя, и направился на кухню. Достал телефон, набрал Смирнова.

— О, Ромашов, привет. Что, уже достала истеричка малолетняя? — раздался его хрипловатый голос.

— Дело не в этом. Мне нужно, чтобы ты меня подменил ненадолго.

— В смысле?

— А тут есть ещё какой‑то смысл, помимо того, что тебе нужно быть здесь? — не скрывая раздражения отвечаю.

— Гадство… — ругнулся он сквозь зубы. — Я только к четырём могу подскочить, я за городом.

— Жду, — бросил я и отключился.

Машинально посмотрел в коридор — из комнаты Канарейки ещё доносились всхлипы. Да сколько можно рыдать, а? Ну увидел я её грудь, тоже мне трагедия… Хотя… Что‑то я не о том.

Наверное, она рыдает из‑за того, что её с любимым разлучили. Вон как взвилась, когда помощь предложил, — упрекала. А ведь благодарить должна — что уберегли от страшной участи.

Ну что за девки пошли? Вроде и хорошенькая, фигура ладненькая, от такой у нормального мужика слюнки текут. Обязательно бы нашёлся тот, кто оценил. Только вот оказалось, беда у неё с мозгами. Странно, я при первой встрече подобного изъяна не заметил. Дерзкая — да, но никак дурой мне не показалась. Выходит, ошибся. Ладно, что у неё в голове не моего ума дело.