Книга Искушенная грехом, страница 54 – Дэни Ли Мэй

— Отвали от меня! — Она прерывает поцелуй, но я не отступаю. Не могу отступить. — Ты монстр!

— Да, — соглашаюсь я, потому что это правда. — Я монстр. Но ты поцеловала меня в ответ.

— Я не...

— Да. — Моя рука все еще на ее горле, и я чувствую, как ее пульс бешено колотится под моими пальцами. — На мгновение, прежде чем ты вспомнила, что должна сопротивляться, ты поцеловала меня в ответ. Твое тело знает, чего хочет, даже если разум не хочет признавать.

Она пытается спорить, пытается удержать моральное превосходство, но я вижу трещины в ее решимости. То, как ее глаза постоянно опускаются к моим губам. То, как она все еще стоит достаточно близко, чтобы я мог ее касаться.

— Когда в последний раз у тебя бешено билось сердце? — спрашиваю я, проводя большим пальцем по ее челюсти. — Когда в последний раз ты чувствовала электричество от простого прикосновения?

Я вижу момент, когда вопрос достигает цели. Как меняется ее лицо, как что-то уязвимое мелькает в ее глазах. Я прав, и она это знает.

Она снова пытается отмахнуться, утверждая, что я ничего не знаю о ее жизни, но я нажимаю на преимущество.

— Я знаю, что ты ходишь на работу, возвращаешься домой, повторяешь одни и те же ритуалы день за днем. Я знаю, что ты построила для себя хорошее, безопасное маленькое существование, где никогда не случается ничего неожиданного. Я знаю, что ты медленно задыхаешься во всей этой безопасности.

Слова достигают цели. Я вижу это по ее лицу, по тому, как ее плечи слегка опускаются. Она задавала себе те же вопросы, гадая, есть ли в этом жизнь.

— Это не по-настоящему, — слабо протестует она. — Ты просто пытаешься манипулировать мной.

— Все, что я сказал тебе сегодня вечером, — правда. — Я запутываюсь рукой в ее волосах, мягкий шелк скользит сквозь пальцы. — Да, я манипулировал ситуациями, чтобы приблизиться к тебе. Да, я делал вещи, которые можно считать преступными. Но я не лгал тебе о том, чего хочу и кто я такой.

Это тщательно выстроенный аргумент, признающий манипуляцию при заявлении о честности. Но это также правда в своем роде. Я был честен в своих намерениях, в своем желании к ней.

— Я не испытываю к тебе влечения, — снова лжет она.

— Докажи. — Вызов срывается с губ прежде, чем я могу его остановить, и я понимаю, что ставлю на кон всё в этот момент. — Поцелуй меня. По-настоящему поцелуй, как будто ты серьезно. Если ты ничего не почувствуешь, если не будет искры, связи, я уйду. Я оставлю тебя в покое.

Это опасная игра, в которую я играю. Потому что если она действительно сможет поцеловать меня и ничего не почувствовать, если она сможет доказать, что влечение одностороннее, тогда мне придется сдержать слово. И я не уверен, что способен сейчас отступить.

— Ты лжешь, — говорит она, но в ее голосе неуверенность.

— Я сказал тебе, я не лгу. — И я имею это в виду. — Поцелуй меня, Сафи. Если ты сможешь честно сказать мне после, что ничего не чувствуешь, я полностью исчезну из твоей жизни.

Я наблюдаю, как ее внутренняя борьба разворачивается на ее лице. Гордость борется со страхом. Любопытство сражается с моральными убеждениями. Алкоголь делает все достаточно размытым, чтобы плохие решения казались разумными.

— А если нет? Если я откажусь играть в твою игру?

— Тогда мы оба знаем почему. Потому что ты боишься того, что почувствуешь. Потому что ты знаешь, что я прав насчет влечения между нами.