Книга Искушенная грехом, страница 127 – Дэни Ли Мэй

— Чтобы защитить тебя...

— Перестань это говорить! — резко говорю я. — Ты постоянно говоришь, что сделал всё, чтобы защитить меня, но не видишь, что утаивание правды было еще одним способом контролировать меня. Еще одним способом решать, с чем я могу справиться, а с чем нет.

Выражение лица Себастьяна становится жестче. — Что ты имеешь в виду? Что предпочла бы, чтобы Филлипс был жив? Все еще преследовал тебя? Все еще снимал свои больные видео?

— Я говорю, что мне должны были сказать правду с самого начала. Мне должны были дать выбор, как переварить это, как отреагировать. Вместо этого ты сделал этот выбор за меня, как и любой другой выбор.

— И что бы ты сделала с этой правдой? Вызвала полицию? Предупредила его, что его расследуют?

— Я бы... я не знаю, что бы я сделала. Но это должно было быть мое решение.

Мы смотрим друг на друга через пространство, которое кажется океаном. За ним я вижу Мэттью, наблюдающего за нами с беспокойством, в то время как Бет настороженно кружит возле меня.

— Мне нужно пространство, — говорю я наконец. — Мне нужно время переварить всё это без тебя, без твоих попыток управлять моими реакциями.

— Сафи...

— Нет. Я серьезно. Теперь я понимаю, почему ты убил его. Я даже понимаю, почему ты чувствовал, что должен сделать это сам, вместо того чтобы ждать полиции. Но я не могу просто забыть последние три недели. Я не могу просто притвориться, что сокрытие правды от меня было каким-то образом защитой.

Руки Себастьяна сжимаются по бокам. — Сколько пространства?

— Я не знаю. Столько, сколько мне нужно.

— А потом?

— Я тоже не знаю.

На мгновение что-то уязвимое мелькает в его глазах. Но затем маска снова встает на место, и он снова тот сдержанный, опасный человек, которого я впервые встретила в «Пульсе».

— Хорошо. Но пойми, мое терпение не бесконечно. И есть еще люди, которые могут захотеть причинить тебе вред из-за твоей связи с Филлипсом.

— Это угроза?

— Это факт. Его сеть все еще расследуется. Некоторые из этих людей могут видеть в тебе обузу.

Мысль не приходила мне в голову, и она посылает дрожь по спине. Но я отказываюсь позволить ему видеть, как сильно это на меня влияет.

— Тогда я буду осторожна. Но я буду сама заботиться о своей безопасности.

— Будешь?

— Да. Потому что это то, что делают взрослые, — они решают свои проблемы сами, вместо того чтобы позволять другим принимать все решения за них.

Я поворачиваюсь и иду к выходу, Бет шагает рядом. Я чувствую, как Себастьян смотрит нам вслед, но он не следует за нами.

Когда мы едем по Лондону, масштаб того, что я узнала, начинает оседать. Деймон был педофилом. Два с половиной года я невольно обеспечивала прикрытие для того, кто коллекционировал изображения сексуально насилуемых детей. Себастьян обнаружил это и убил его за это, затем позволил мне провести три недели, думая, что он собственнический убийца, вместо того чтобы сказать мне правду.

Я не знаю, какое откровение более тревожно.

— Ты в порядке? — мягко спрашивает Бет.

— Нет. Я не думаю, что буду в порядке еще очень долго.

— Хочешь поговорить об этом?

— Пока нет. Мне нужно все переварить.

Когда мы едем обратно в квартиру Бет, одно становится ясным: мой мир был построен на лжи. Лжи Деймона о том, кто он на самом деле. Лжи Себастьяна, совершенной путем умолчания, о том, почему он убил его. Моей собственной лжи себе о том, какой человек меня привлекает.