Книга Офицер. Сопротивление бесполезно, страница 41 – Мари Дион, Вильда Кранц

— Говорите куда? - не напрягаясь говорит он.

— Следуйте за мной, - отвечает медсестра.

И вот очередная дама пала перед чарами Романа-мерзавца. Видно ,что он её понравился. И я видела, как скривилось её лицо, когда он взял меня на руки.

Неприятная ревность расползается по грудной клетке и печёт в области сердца, словно какой-то яд разъедает там всё внутри.

Как только оказываюсь в кабинете, меня тут же осматривает врач и направляет на рентген.

Роман исправно носит меня на руках. И разглядывая его профиль, в очередной раз, замечаю следы усталости.

Наверное в засаде долго сидел, выслеживая очередного преступника, или наоборот, гонялся за ним или ними.

Ну тогда бы хоть написал: не жди, занят.

Нет же, заставил теряться от неизвестности. А потом говорят что мы женщины истеричные особы. Конечно истеричные, если нас долго в неведении держать.

Сам вон, меня дома не застал и как разъярённый зверь на меня рычал. А то что пропал на три дня, так это другое.

После рентгена выясняется, что у меня не перелом, а частичный разрыв латеральных, наружных связок из-за инверсии.

Знать бы ещё, что такое инверсия. не могут нормальным языком эти медики изъясняться.

— Гипс не надо, купите в аптеке жесткий бандаж. С пластиковыми вставками по бокам и шнуровкой. Это зафиксирует ногу влево-вправо, но позволит стопе немного двигаться вверх-вниз, чтобы мышцы не атрофировались, - что-то печатая на клавиатуре, говорит врач. - Рекомендую купить или арендовать костыли, так как наступать на ногу в первые дни пациентка физически не сможет, - добавляет он.

А у меня в голове опять калькулятор включается.

— А может гипс можно? Обычный? - спрашиваю у него.

Тут же получаю грозный взгляд от Романа-мерзавца. Всю меня в бандажи решил облачить. Ещё и с костылями.

— Поверьте, бондаж будет гораздо удобнее, - говорит он и нажимает громко кнопку на клавиатуре.

Тут же принтер начинает печатать, издавая противные звуки. Кажется, это принтеру скоро конец придёт.

— Первые сорок восемь часов обязательный холод. И делайте все по этому списку, - протягивает распечатанные листы Роману.

— Спасибо, - кивает Роман и протягивает доктору руку для рукопожатия.

Доктор жмёт в ответ. И кажется мне, не первый раз они видятся.

— До свидания, - говорит уже мне доктор.

Я снова оказываюсь на руках Романа и он несет меня на выход.

Нога ноет, сердце стучит, а внутри растерянность.

Что дальше?

— Я боюсь домой ехать. Не бросайте меня, - честно говорю Роману.

У меня от мысли, что я одна останусь, внутри всё леденеть начинает.

— Я на отбитого по твоему похож? - бросая на меня колючий взгляд, рычит он в ответ.

— Вам честно или как? - осторожно спрашиваю я.

— Руби правду матку, - толкая дверь плечом, бросает он.

— На отбитого похожи, - вжимая голову в плечи, говорю я.

Ну а что, сам попросил.

— Допизделась ты Гудкова, - хищно усмехается Роман-мерзавец.

Нервно сглатываю. Потому что его ухмылка, явно намекает на наказание.

Но вот, оно точно не будет в стиле ремня и попы. Порочный блеск его глаз, совсем не на это намекает.

— Стоп-стоп-стоп! - напрягаюсь в его руках. - Вы сами правду попросили сказать. А теперь за неё же и наказывать собираетесь. Вам не кажется, что это как-то несправедливо?

— Жизнь вообще, штука несправедливая, - заявляет он.