Книга Офицер. Сопротивление бесполезно, страница 44 – Мари Дион, Вильда Кранц

— Я так-то не на свидании, - бубню я.

Стыд, обида и злость на колкие слова, и явный трепет в теле, все смешивается в какую-то термоядерную смесь.

Так и хочется его стукнуть. Чтобы перестал так на меня действовать.

И эта забота его… дебильная.

Вроде же по мужски поступает. А как начинает говорить, так мерзавец, мерзавцем.

Он тем временем кладёт свою большую ладонь чуть выше бондажа. Тепло его руки тут же проникает под кожу, заставляя внутри всё трепыхаться.

Он перекладывает ногу и уверенными движениями начинает зашнуровывать бондаж. И постоянно касается кожи, как будто нарочно.

Лиза! Хватит так на него реагировать!

Он мерзавец. Он виноват во всех твоих бедах. Он говорит одни хамские гадости. Он грубо и колко стебёт.

А ты уже лужицей готова перед ним растечься.

Я себе запрещаю так на него реагировать!

А оно не запрещается…

— Готово, - заканчивая наконец пытку, говорит Роман-мерзавец.

Я вся красная как рак сижу.

Ничего не могу с собой поделать. Его прикосновения волнуют меня. От них абстрагироваться не получается, даже на пару секунд.

Он как будто змей искуситель. Который одним своим видом заставляет думать о том, о чём вообще нельзя думать приличной девушке.

Тем более вспоминать, как он целует.

Страстно, обжигающе греховно.

— Спасибо, - сдавленно выдавливаю я.

Пытаюсь выдернуть ногу из его захвата.

Его горячая ладонь, лежащая чуть выше бондажа, сжимается. Нога так и остается в его власти. А наглые пальцы ещё ко всему, начинают поглаживать кожу, поднимая небритые волоски.

— Голодная? - спрашивает он, прямо глядя в глаза.

Ответить не успеваю. Живот услышав слово еда, тут же отвечает урчанием.

Бровь Романа в удивлении поднимается вверх.

А я опять краснею. Он мне столько еды принес. А у меня желудок от голода урчит.

Не объяснять же ему, что в целях экономии, я большую часть заморозила. Чтобы на подольше растянуть.

Он точно не поймет ,что такое, когда денег не хватает. И я просто вынуждена сейчас считать каждый рубль.

— Ясно, - недовольно говорить он. - Европейская, Азиатская?

С непониманием смотрю на него.

Это он мне предлагает выбрать, какую кухню я хочу?

— Обычная. Наша русская, - отвожу взгляд.

Она уж точно подешевле должна стоить.

Потому что его рука всё ещё держит мою ногу. Словно он специально так желает, чтобы я не буянила.

Потому что в таком положении сложно спорить с ним. Он подавляет всё желание ему перечить, каким-то невообразимым магическим волшебством.

Роман-мерзавец усмехается и наконец отпускает мою ногу. Я быстрее ставлю её рядом со второй и наконец сажусь прямо на сиденье.

— Скромная девочка, значит, - подытоживает он.

А то с первого раза непонятно было.

— Я не из тех, кто к таким как вы на шею вешается, - бросаю я.

— Люблю вызовы, - заводя машину, заявляет он.

Поворачиваю к нему голову и возмущённо смотрю на него

— Не было никакого вызова, - с расстановкой произношу я, чтобы даже и думать об этом не смел.

Роман улыбается, во все тридцать два белоснежных зуба и выруливает с парковочного кармана.

Явно мои последние слова только масла в огонь подливают.

Вопрос: а как тогда с ним разговаривать, если он в моих словах слышит то, что ему самому заблагорассудится?

— Устрицы сам есть будешь, - на всякий случай предупреждаю я.

Я всякую гадость пробовать не собираюсь, как бы это не расхваливали девушки из нельзяграмма.