Онлайн книга «Кровавая жатва»
|
Ближе к концу ночной бойни учитель всё же прекратил маяться, отбросил покрывало и поднял торс в вертикальное положение. Фёдор ощутил как остатки его человечности испытывают облегчение. Дорогой друг идёт на поправку… Тихо кряхтя, дедок положил одну руку на лысый череп, а вторую на взявшуюся кровавой коркой одежду. Пальцы его пролезли в отверстия в свитере и безрукавке, пробитые болтом, нащупали заплатку сделанную слизевиком. Халима не любил прикосновение слизи и потому сразу обнаруживал её присутствие на коже. За счёт этого он быстро обратил внимание в том числе и на пластырь на предплечье. Дотрагиваясь к нему, гуманоид легонько почёсывал кожу вокруг. Тюремщики тем временем уже торопливо несли в буферную секцию подносы с лучшими яствами, поднимали бадью для купания и новую одежду, взамен окровавленной. Вода техническая и питьевая, а также тряпки, и так были здесь. Халима впервые за всё время окинул взглядом помещение, в котором он находится, и начал что-то осознавать. Фёдор прибавил яркости свету, ведь тот больше не мешал отдыху пенсионера. На скривленом лице гуманоида сидела гримаса сильной усталости и глубокого разочарования. Конечно он узнал это место, и факт возвращения в заточение в совокупности с остальными пережитыми передрягами не сильно его радовал. Возможно он хотел уже отправиться в рай… И тут его вырвали обратно в жестокую, полную страданий бытность. Разминая пальцами кровавую коросту, старик вернул ткани гибкость, а затем подтянул подолы одеяний. Свободной кистью он погладил свой бокатианский живот. Ощупывая кожу в окрестностях слизевого бандажа, Халима по всей видимости проверял чувствительность своего ранения. Судя по тому, как глубоко он вдавливал фаланги в плоть, болевой синдром полностью отсутствовал. Завидев деревянную бадью и новый комплект одежды, старик начал раздеваться — ему не помешало бы отмыться от собственной крови… В движениях учителя присутствовали слабость и заторможенность, однако браться за еду он не спешил. Скидывая вещи, Халима окончательно избавлялся от образа мотылька, который доставил ему столько хлопот. Закончив оттирать кожу, хрыч быстро оделся в свежее шмотьё и, стуча зубами, нырнул обратно под покрывало. Судорожно укутываясь и дыша сквозь дрожащие губы, он стремился согреться. Головастики облепили боката, делясь с ним теплом. Наверное действие чудо-сыворотки уже окончилось, пока Халима долго валялся и спал. Фёдор помнил, как первое время после укола Миару расхаживал по подземелью с голым торсом, оставаясь при этом горячим, будто котёл на костре. Потом, конечно, эффект развеялся… Пока дед теплообменивался с работягами, мимо него проносились караваны доставщиков с добычей из посёлка. Одежда, еда, постельные принадлежности заносились длинным непрерывным потоком. Умный старичок наверняка догадывался откуда всё это взялось в распоряжении у жуков. Коллективный же разум хотел, чтобы учитель чётко осознал, что это дань, которую заплатила речная община за свой проступок. Для этого слизевику ухаживающему за больным подали маску мотылька. Ею он сперва постучал по Халиме, а затем принялся указывать на каждую приносимую мимо порцию грузов. В конце слоник размахнул клешнями, как бы пытаясь охватить весь живой конвейер, и в завершение указал «антеннами» маски на лежащего боката. Выражение блестящих мутных глаз говорило о том, что старец понял абсолютно всё. Его взор будто бы воочию увидел каждую деталь той беспощадной резни, что учинили монстры ради сих трофеев. Кажется Халима был близок к тому, чтобы заплакать… |