Онлайн книга «Кровавая жатва»
|
Оса с книгой в лапах зависла на месте, не рискуя сближаться с городской агломерацией. Разглядывая медленно закрывающиеся створки, Фёдор рассуждал над тем, что он выяснил из всего произошедшего. «По меньшей мере трое убийц священнослужителей в итоге прискакали в столицу, попутно просто сменив одежду. Они так спокойно вошли в место, где почитали зарезанных ими жрецов… Здесь что-то не чисто… Очень не чисто…» Глава 128 Хотя жизненные показатели Халимы пришли в норму, после инъекции неизвестного препарата он оставался в полузабытье. Дрожащие веки старика лишь слегка приоткрывались, рот и ноздри продолжал сбивчиво хватать воздух. Конечности его больше не шевелились, и в таком состоянии Фёдор предельно осторожно перенёс учителя ко входу в бункер. Два десятка головастиков и два слизевика общими усилиями спустили дедулю по наклонному лазу в земляной буфер. Покуда Халима не пришёл в себя, главенствующий разум отказался переводить его в вертикальное положение для спуска по шахте. Лучше было разместить отравленного пленника в первой же, не залитой бетоном комнате. Для этого слуги организовали тёплое комфортное лежбище прямо на земляном полу. Гниющую голову мертвеца временно переместили отсюда в учебный зал, чтобы она не портила воздух. Фёдор непрерывно держал рядом со стариком бригаду фельдшеров с водой, тряпками и заряженным автошприцом. Пара головастиков считывали удары сердца и вдохи больного. В полдень дыхание пожилого гуманоида наконец выровнялось. Где-то в час дня Халима засопел, что означало переход в стабильный сон. «Он будет жить! Хвала небесам!» — в очередной раз возрадовался Фёдор. Тайник Вождя был обнаружен очень кстати. Без чудодейственного средства в инъекторах оба заключённых Роя уже были бы мертвы. Вечером старик пробудился и впервые с момента ранения показал признаки ясного сознания. Кривясь и прикрывая рот рукой, он зашёлся истошным кашлем. При этом учитель приподнимал голову и одно плечо, пытаясь встать или перевернуться на бок. Слизевик тут же подсунул к его лицу кружку с колодезной водой. Щурясь бокат нащупал ёмкость вялой кистью, но не смог удержать её на весу. Тогда жук взялся придерживать голову Халимы одной клешнёй, а второй поить его, заливая жидкость в приоткрытые уста. Ослабший старец сделал пяток глотков, а потом одёрнул губы. Почмокав, он снова откинулся на слизевой настил и замер. В приглушённом свечении биоламп, коллективный разум видел, что веки боката остаются закрытыми. «Ему нужен отдых…» — подумал человек, и конечностями насекомого, понадёжней укрыл товарища покрывалом. «Теперь он для нас больше, чем раб…» — подумала Королева — «Сегодня он принял телом болт, отстаивая интересы семьи. А значит отныне он наш… Наш друг. Brother from another mother…*» *(англ.) брат от другой матери* «Хотел бы я, чтобы он и сам так считал…» — с грустью подумал парень. В дальнейшем Халима больше не спал, но и не бодрствовал. Он очень долго ворочался и тихо постанывал, пребывая в неком тягучем полудрёме. Фёдор даже немного запереживал, сможет ли старец полностью реабилитироваться. Или же его состояние уже навсегда, до самой смерти останется овощеподобным? Угнетённый тяжёлыми мыслями о судьбе своего соратника, Федо-Рой находил утешение лишь в жестокой расправе над повинными жителями речной деревни. Каждое кровавое убийство, сопутствующие визги жертв и вкус свежей разодранной плоти приносили облегчение! До поры до времени… |