Книга Кровавая жатва, страница 232 – Никита Кита

— Вай Лебрару. Лебрару!

— Лебрару га хоку? — тут же уточнил летун.

— Шак-шак, га хоку! Вай Лебрару!

«Отлично. Опять имя оканчивающееся на „ру“.» — подумал Фёдор и добавил «Лебрару» в список на определение записи у Халимы. На всякий случай, перерожденец теперь хотел знать, как пишутся все имена, что он выясняет.

Слизевик взял одну кирку и начал жестами и пантомимой объяснять, что нужно реставрировать данный инструмент, а потом абориген получит деньги и сможет вернуться в деревню. Приговаривая имя Лебрару, жук делал своё представление более наглядным и доходчивым. Мужчина с повязкой, не прекращая лепку, оглядывался на монстра, и в процессе его сценок, пару раз едва заметно кивал. Парнишка понадеялся, что бокат всё осознал и принял правила игры.

Вскоре для наёмного работника, на поляну были доставлены еда и питьё. Кузнецу предстояло провести здесь немало времени, а трудится на пустой желудок, это явно не то, чего Фёдор желал своему новому партнёру.

Лебрару напился воды, а к твёрдой пище пока не прикоснулся.

Во время создания глиняной плавильни, слуги заметили, что из-под провисшей промкошей повязки на бокате вытекают струйки крови. Мыслительный центр понимал, что это его вина, и что хоть рана незначительна, она всё равно будет мешать гуманоиду сосредотачиваться на работе.

«Блин, мы ужалили его, только чтобы быстро определить его персону среди прочих.» — подумал перерожденец — «Надо бы исправить этот моментик — в качестве извинений и ради успеха предприятия…»

Подкравшийся сзади слизевик схватил пленника и повалил его на бок. Поскольку тот принялся отчаянно вырываться, пришлось вновь обездвижить его парой стяжек. Мандибулами рабочего мыслительный центр срезал испортившуюся перевязку. Под ней на рёбрах гуманоида обнаружился изогнутый порез рядом со свежей гематомой. Здесь бы не помешало наложить шов, но Фёдор такого не умел, и потому обошёлся клейкой слизью. На время так было даже лучше, ведь какие бы движения бокат не совершал, жучий пластырь не отслоится и не пропустит кровь наружу.

Сделав дело, слон освободил больного, после чего тот принялся судорожно ощупывать бочину. Мужчине потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к странному веществу и определить, что оно полезно для него в текущих обязательствах. Затем он уставился на огромного жучару и полминуты таращил глаза, чтобы под конец прошептать «мита».

Фёдор не собирался оставлять слизь Лебрару навсегда, и потому приказал принести чистую ткань, из которой впоследствии сделает другую простую перевязку.

Когда гуманоид закончил выкладывать горнило, у него получился глиняный столбик с жерлом вверху и отдельным отверстием для доступа сбоку. Слизевик поднёс меха, после чего вместе с Лебрару они занялись их правильной установкой и подключением к системе. В результате залечивания раны, отношения мужчины и слона наладились. Кузнец не стеснялся взаимодействовать с насекомым и даже проявлял к нему некоторую строгость. Фёдор, в свою очередь, убедился, что перед ним настоящий владелец мастерской, а не какой-нибудь невежда.

Один гусень подобрал монетку оставленную Лебрару и переложил её на пенёк, чтобы не потерялась. Остальные головастики, тем временем, решили щегольнуть своим умением добывать огонь и взяли для этого кремень.