Книга Кровавая жатва, страница 195 – Никита Кита

«Как я всегда и думал, дневное нападение — паршивая затея.» — расстроился Фёдор.

Все кузнечики перешли в режим преследования обоза. Прыгая по лесу, стрельцы оставались неподалёку от отступающего воинства, рассчитывая совершить ещё несколько атак исподтишка. Занимая позиции на высоких деревьях, снайперы Роя получали огневые точки для обстрела дороги. По грунтовке, позади повозок бежало несколько десятков голых марафонцев с щитами. При свете дня, эти бокаты замечали прицеливающихся жуков, после чего начинали бежать боком и прикрываться.

Стрельба по таким целям очень быстро показала свою неэффективность. Пока болты долетали, пехотинцы успевали обезопасить себя от попадания. Кузнечикам удавалось усложнять врагам жизнь, но не калечить и убивать их.

Так прошли первые минуты боя. Затем к месту событий прибыла аэроподдержка Роя.

«Доброе утро Вьетнам!» — мысленно воскликнул Фёдор, пока вереница из тридцати восьми бомбардировщиков выходила на линию удара по колонне противника.

Жужжание биолопастей и целая туча жуков в небе вынудила всех дееспособных бокатов вооружиться луками и арбалетами. Всё это оказалось бестолку, ведь мультикоптеры оставались на недоступной для этих орудий высоте. Тщетные попытки достать ос стрелами быстро прекратились. Мыслительный центр в свою очередь не спешил давать команду на сброс, желая получше прицелиться и подгадать момент без сильного ветра.

В конце концов идеальные условия для удара наступили из-за другого обстоятельства. Всему обозу пришлось остановиться, поскольку на пути лежало очередное дерево. В тот же миг поступила ментальная команда:

«Ебашь!»

Двадцать единиц тяжёлого хлама устремилось вниз, разгоняясь согласно формуле ускорения свободного падения свойственного этой планете.

У бокатов запечатлевших момент сброса было секунд восемь, чтобы отреагировать. Маленькие человечки внизу засуетились, спрыгивая с фургонов и разбегаясь в стороны.

Так сумели сделать только те, кто был на ходу. Лежачим же раненным оставалось только проживать последние мгновения перед своим обращением в отбивную.

Грохот от жутких столкновений разнёсся на сотни метров вокруг. Крыши металлических коробов вогнулись, брёвна и валуны раскололись, взрываясь разлетающимися осколками. Неподвижные тела увечных моментально расплющило, разорвало. Невезучие ящерицы вздрогнули и повалились с ног — даже для них попадание кинетической бомбы было ощутимым.

Когда снаряды приземлились и худшее было позади, бокаты побежали скорее цеплять дерево-преграду за переднюю рептилию, дабы освободить путь. Другие гуманоиды полезли обратно на коробы, с которых только что спрыгнули. Оттуда они начали снимать носилки с ранеными, которые страждуще умоляли им помочь. Оставить бедолаг на крышах, означало обречь их на гибель. Воины не могли поступить столь безжалостно со своими соратниками, и потому занялись эвакуацией калек с повозок на землю.

Увидев происходящее, Фёдор тотчас приказал пойти на снижение восемнадцати ещё заряженным бомбардировщикам. Лишь небольшая часть бокатов не забыла о необходимости прикрывать воздух, поэтому в приблизившихся ос полетело совсем мало стрел. Вторая волна бомб обрушилась гораздо быстрее и прицельнее первой.

Длинной изогнутой веткой пришибло одного раненного, как раз переносимого четырьмя соратниками. Носилки вырвало из рук бойцов, а страдальца впечатало в лист стали. Переднюю ящерицу отправило в отключку прямым попаданием валуна по макушке. Угол фургона с бабочками погнуло настолько, что в корпусе появилась новая дыра. Одного небезразличного носильщика задело веткой, после чего он стал громко стонать и сгибаться, хватаясь за подбитую руку. Остальные вовремя разбежались и ускользнули от бомбовой атаки.