Книга Кровавая жатва, страница 197 – Никита Кита

Теперь черви плыли на северо-запад, покидая область с множеством поразительных открытий. Мега-крепость запала парнишке в душу, и он ещё несколько раз оборачивался, чтобы напоследок полюбоваться грандиозным творением.

В новой реке пиявкам пришлось плыть уже против течения, что снижало их скорость и увеличивало расход сил, но не существенно.

С западной стороны посёлка не было ни бухт, ни водной стены с вбитыми в русло кольями — непрерывная линия земляной насыпи и деревянного частокола целиком располагалась на суше.

Севернее здешних сельхозполей, как и в соседнем русле, на берегах рос лишь дикий лес. Сам водоток был довольно широким, но чуть менее глубоким, чем артерия проходящая через владения Роя.

Через километров десять, на левом побережье (справа от пиявок) начали появляться знакомые плантации белых древ. Плотность насаждений была поменьше, чем на восточной кромке междуречья, а ещё они не тянулись аж на сто восемьдесят километров и обрывались где-то через тридцать. Усадеб с охранной, в свою очередь, вообще не наблюдалось. Видимо в западных лесах не обитали дикари-вандалы, поэтому беречь рощи было не от кого. Фёдор же обратил внимание, что почва на берегах в этом русле не глинистая, а скорее каменистая. Возможно с этим и была связана меньшая плотность садов, ведь для возделывания земли, камни явно не на пользу.

Вскоре перерожденец узнал, что королевство с которым он воюет, зовётся Страной Корабельного Дерева. Это немного улучшило его анализ и понимание увиденного. Значит плантации деревьев имели отношение к судостроению, широко развёрнутому около форта. При этом Фёдор помнил, что в лесной столице был всего один деревянный причал, а каменный мост фактически блокировал прохождение по руслу крупных судов. Получалось, что вся оборонительная мощь и промышленная база Щитти Хагрон сосредотачивалась на юге, в точке схождения двух рек. Столица же так разрослась и обрела особую значимость из-за каких-то других экономических, географических и возможно исторических факторов.

Миновав крайний сельскохозяйственный надел, на протяжении следующих пятидесяти километров разведчики больше не встречали следов бокатианской деятельности. Исключением были разве что заброшенные, рыболовецкие сараи, раскиданные по берегам в случайных местах. Нежилые постройки на сваях или на земле обветшали и посерели от времени, заросли кустами, ползучими лианами и рогозом. Найти в них что-либо полезное Фёдор даже не пытался.

Где-то в семидесяти километрах от мыса, в речном бассейне появлялось ещё одно значимое ответвление. Это было довольно крупное, пускай и болотистое, заросшее растительностью русло. Оно слишком резко уходило на запад и было недостаточно велико, чтобы являться столичной рекой. Посему мыслительный центр не стал отправлять туда отдельного плавуна, отложив данное направление разведки на потом. Пока что лучше было двигаться по более перспективному и отвечающему заданным критериям пути. Если же он не приведёт к городу, наверное, придётся проверить и притоку, но это не точно…

На дистанции в девяносто километров от островной крепости, далеко впереди пиявки различили мелкие детали, которые могли быть поселением, расположенным сразу на двух берегах. Мыслительный центр точно знал, что это не столица, ведь рядом с ней у него были оса и глинотел, и по ним он ориентировался, что до города ещё плыть и плыть. Во всяком случае, из воды его ещё точно было не видно, и к тому же над руслом здесь не просматривалось мостов, а само оно выглядело слишком широким. В общем, даже с большого расстояния Фёдор понял, что приплыл не в то поселение, что искал. Похоже экспедицию Роя ждало ещё одно географическое открытие, хотел того мыслительный центр или нет.