Книга Кровавая жатва, страница 169 – Никита Кита

Жакару, его стражей и гигантскую рептилию оставили посреди большака в том же положении, в котором они двигались от деревни. Вскоре стало заметно, что большинство участников процессии мало интересует персона заложника и его незавидная участь. Небольшая часть бокатов охраняла периметр шествия от вероятного нападения неприятелей. Другие же целиком посвятили себя организации погребения. Жрец в ритуальном облачении вышел из кибитки и направился в лес на север. Адепты в козьих нарядах всем скопом последовали за ним. Сын Жреца остался стоять около платформенной тележки с телами матери и сестры, перебирая в руках ленточки и фигурки. Полтора десятка других катафалков выстроились в ряд на стометровом участке. Полуторатысячная толпа постепенно стекалась в эту область и расползалась в заросли, не способная уместиться на проезжей части.

После прибытия на место, большинство бокатов оставались рядом с возами, начинали заглядывать в кузова, смотреть на мертвецов и общаться с соотечественниками, удерживая в руках поводки и принесённые предметы. В то же время, по меньшей мере три сотни гуманоидов с инструментами и оружием целенаправленно выдвинулись в тот же лесной массив, что и Жрец.

Понять, чем они там занимаются, было трудновато из-за густой растительности. Однако вскоре, на одной из просторных прогалин, метрах в трёхстах от большака развернулись централизованные земляные работы. На определённом участке бокаты избавились от травы, кустов и начали копать большую длинную яму. В целом, её назначение было интуитивно понятно человеку. Судя по размерам, это была братская могила для всей той сотни тел, что доставили сюда на тележках.

Получалось, что вопреки страху перед Роем, гуманоиды хотели провести захоронение согласно своим обычаям. Именно для этого они и решились посетить опасный лес. Жакару был взят ими только, чтобы предостеречь жуков от нападения во время ритуала. Не желая нарваться на неприятности, селяне даже не стали заходить далеко вглубь вражеских территорий и остановились в окрестностях родного посёлка.

Что же, первое отличие от похорон драконовцев уже бросалось в глаза. Для своих, а не для чужеземцев, верующий в зверобогов народ копал яму, а не разводил костёр. Принцип же, по которому выбиралась локация захоронения, оставался неясен. Например, прах рхановцев жители лесного королевства рассыпали чуть южнее и западнее. При этом переправлять трупы односельчан через реку, чтобы похоронить их в более безопасной обстановке, они не захотели. Сама яма копалась в глубине леса, но на участке свободном от деревьев, что выглядело, как попытка ускорить и упростить работу. В общем, становилось понятно, что специфика действий бокатов была продиктована целым рядом факторов, от страха перед насекомыми до религиозных предрассудков.

Пока яма не достигла достаточной по мнению гуманоидов глубины, они дожидались наступления этого момента, не переходя к следующему этапу. Кучкуясь вокруг повозок, они рассчитывали, что если и погибнут от кары Роя, то все вместе, борясь за право следовать традициям своих предков.

Однако было из этой тенденции и одно примечательное исключение. Один из трупов достали из повозки намного раньше остальных. Поскольку тело было слишком изуродовано, останки поместили в саван-мешок. И сперва этот мешок усилиями пяти мужчин спустили из кузова на землю. Дальше зашитого в ткань мертвеца забрал один единственный бокат, имевший при себе лопату, верёвку и что-то ещё. Не имея сил поднять ритуальный чехол в одиночку, он поволочил его по земле. После передачи мешка, никто данному индивиду не помогал, а все лишь наблюдали, оставаясь в стороне.