Книга Тайна черного кеба, страница 83 – Фергюс Хьюм

Марк Фретлби был одним из таких редких индивидуумов. Он обладал врожденным талантом собирать вместе приятных людей – людей, которые, можно сказать, идеально подходят друг другу. Он имел прекрасного повара, а вино его превосходило все ожидания, и поэтому Брайан, несмотря на все тревоги, радовался, что принял приглашение. Яркий блеск серебра, звон бокалов и аромат цветов – все это вместе с приглушенным расслабляющим светом свисающих с потолка розоватых ламп не могло не порадовать его.

Одну стену зала занимали панорамные окна, выходящие на веранду, из них открывался вид на зелень деревьев и ослепительные цветы в приглушенном нежном свете сумерек. Фицджеральд вел себя как можно более независимо и непринужденно, насколько это было возможно, несмотря на костюм для верховой езды. Он сел рядом с Мэдж, довольно попивая вино и слушая приятную болтовню, доносящуюся со всех сторон.

Феликс Роллестон был в прекрасном настроении, тем более что миссис Роллестон сидела с противоположной стороны стола, вне поля его зрения.

Джулия Фезервейт сидела рядом с мистером Фретлби и так настойчиво занимала его беседой, что ему начинало казаться, будто ею овладел дьявол.

Доктор Чинстон и Петерсон сидели напротив, а старый колонист, которого звали Валпи, имел честь сидеть справа от мистера Фретлби.

Беседа коснулась темы, вечно актуальной и такой противоречивой – политики, и мистер Роллестон решил, что это хорошая возможность озвучить свое мнение по поводу правительства колонии и показать своей жене, что он на самом деле старается сделать так, как она хочет и заслужить уважение среди представителей власти.

— Ей-богу, знаете, – начал он, завладев вниманием гостей, таким тоном, как будто его слушали в палате общин, – страна катится к чертям. Что нам нужно, так это такой человек, как Биконсфильд.

— Да, но подобные люди рождаются раз в столетие, – сказал Фретлби, который с улыбкой слушал рассуждения Роллестона.

— Может, это и к лучшему, – сухо заметил доктор Чинстон. – Если бы это случалось чаще, гениальные умы стали бы заурядностями.

— Что ж, когда меня изберут, – сказал Феликс, у которого было свое мнение по этому поводу, – я, возможно, организую свою партию.

— В поддержку чего? – спросил Петерсон с любопытством.

— Так, знаете, – засомневался Роллестон. – Я еще не составил полную программу, поэтому не могу вам точно ответить.

— Да, если уж выступать, так по полной программе, – заметил доктор, сделав глоток вина, и все засмеялись.

— А на чем же основаны ваши политические взгляды? – спросил мистер Фретлби рассеянно, не глядя на Феликса.

— Вообще, я читал доклады парламента, историю законодательства и… и «Вивиана Грея»^[36], – начал объяснять будущий политик, чувствуя, что теряет нить.

— Роман, который является lusus naturae^[37], как признавался его же автор, – заметил Чинстон. – Не стоит строить свои политические схемы, основываясь на идеях из этого романа, ведь вы не найдете наивных лордов в наше время.

— К сожалению, нет, – ответил Роллестон мрачно, – но мы можем найти Вивианов Греев.

Все старались сдержать улыбки, такой жалкой была эта попытка возразить.

— Но в конце концов он потерпел неудачу! – воскликнул Петерсон.

— Конечно, – ответил Феликс с недовольством, – он сделал женщину своим врагом, а мужчина, совершивший такую глупость, заслуживает неудачу.