Книга Тайна черного кеба, страница 82 – Фергюс Хьюм

— Неужели? – шутливо спросил Марк. – И могу я спросить, какие же у тебя обстоятельства?

Фицджеральд бросил на него такой пронзительный взгляд, что миллионер, не выдержав, опустил глаза.

— Что ж, – нетерпеливо продолжил Фретлби, глядя на молодых людей, – и что же ты хотел мне сказать?

— Мэдж согласилась выйти за меня замуж в ближайшее время, и я прошу вашего согласия.

— Невозможно! – рявкнул Марк.

— Нет ничего невозможного, – ответил Брайан спокойно, – как утверждал Ришелье. Почему же вы отказываете мне? Ведь я теперь богат.

— Чушь! – сказал Фретлби, поднимаясь на ноги. – Я не о деньгах беспокоюсь, у меня их достаточно для вас обоих. Но я не могу жить без Мэдж.

— Тогда поедем с нами, – сказала дочь и поцеловала его.

Ее возлюбленный тем не менее не поддержал эту ее идею. Он лишь стоял, нервно теребя свои усы и рассеянно глядя в сад.

— А что ты скажешь на это, Фицджеральд? – поинтересовался Марк, внимательно глядя на него.

— Это прекрасная мысль, – смущенно ответил молодой человек.

— В таком случае, – ответил отец, – вот как мы поступим. Я недавно купил яхту, и она будет готова к плаванию к концу января. Ты женишься на моей дочери в ближайшее время, и вы отправитесь в путешествие по Новой Зеландии на медовый месяц. Когда вы вернетесь, если я буду готов и вы, влюбленные пташки, не будете возражать, я присоединюсь к вам, и мы вместе совершим кругосветное путешествие.

— Ах, как же замечательно! – воскликнула Мэдж, захлопав в ладоши. – Я так люблю океан… когда рядом есть компаньон, конечно, – добавила она, сладко взглянув на своего возлюбленного.

Лицо Брайана сразу повеселело, ведь он был прирожденным моряком, и приятное путешествие на яхте в синих водах Тихого океана с мисс Фретлби в качестве спутницы – это было почти райское приключение.

— А как называется яхта? – спросил он заинтересованно.

— Называется? – переспросил Фретлби и вздохнул: – Ужасное имя, я хочу его поменять. Но пока что оно «Розанна».

— Розанна!

Фицджеральд и его невеста не поверили своим ушам, и молодой человек внимательно посмотрел на старика, думая, может ли это быть просто совпадением – то, что имя яхты совпадает с именем женщины, умершей в трущобах.

Марк Фретлби немного покраснел, когда почувствовал на себе внимательный взгляд Брайана, и встал.

— Вы как парочка влюбленных райских пташек, – сказал он весело, взяв за руки обоих собеседников и проведя их в дом, – но вы забыли, что обед уже скоро будет готов.

Томас Мур, прекраснейший из поэтов, писал:

Но он придерживался такого мнения лишь в юности, когда еще не знал о важности хорошего пищеварения. Для молодого и полного сил юноши грезы любви, без сомнений, самая замечательная вещь, и влюбленные, как правило, едят мало. Но для мужчины, повидавшего мир и хорошенько хлебнувшего из чаши жизни, нет ничего лучше, чем хороший обед. «Жесткое сердце и хорошее пищеварение – вот залог счастья», – говорил Талейран, циник, хорошо знакомый с нравами времени и своей формации. Овидий писал об искусстве любви, а Брийя-Саварен^[35] об искусстве приема пищи, и я вас уверяю, гастрономическое произведение блестящего француза намного более широко известно, нежели страстные песни римского поэта. Разве есть люди, не считающие самым лучшим временем суток то, когда можно сесть за красиво сервированный стол с вкуснейшими яствами, хорошим вином и приятной компанией? Все заботы и волнения исчезают, уступая место абсолютному удовольствию. Обед с англичанами обычно является крайне тяжелым испытанием: во всем чувствуется какая-то тягость, которая передается всем гостям, и они пьют и едят с мрачно-торжественным усердием, как будто их задействовали в священном ритуале. Но есть некоторые люди, и их, увы, очень мало, которые обладают редким искусством давать хорошие обеды – хорошие и в смысле еды, и в смысле общения.