Книга Тайна черного кеба, страница 110 – Фергюс Хьюм

Приняв решение, Фретлби сразу же начал действовать и просидел весь день за столом, исписывая лист за листом историей своей прошлой жизни, что было для него ужасно трудно. Начал миллионер нехотя, с гнетущим чувством, что обязан это сделать. Вскоре, однако, он сам увлекся тем, о чем рассказывал, и стал получать особое удовольствие от описания каждой ничтожной детали, которая выставляла его во все более невыгодном свете. Он писал не как преступник, а как прокурор, и изобразил свое поведение более жутким, чем оно было на самом деле. Но все-таки к концу дня, прочитав все листы, Марк испытал такое отвращение к тому, как он себя изобразил, что даже написал оправдание своим действиям, показывая, как сурово судьба обошлась с ним. Это, конечно, был слабый аргумент в его защиту, но это было единственным, что у него осталось. Когда он закончил, было уже довольно темно, и, сидя в сумерках и мечтательно глядя на листы на столе, он услышал стук в дверь и голос дочери, спрашивающий, спустится ли он к обеду. Весь день Фретлби никого не впускал в комнату, но теперь, когда его задача была выполнена, он собрал вместе все исписанные листы, положил их в стол, который закрыл на ключ, и открыл дверь.

— Дорогой папа, – воскликнула Мэдж, быстро войдя в комнату и обняв его за шею, – что ты делал все это время?

— Писал, – кратко ответил отец, нежно убрав ее руки.

— А я думала, ты заболел, – ответила девушка, внимательно глядя на него.

— Нет, дорогая, – тихо успокоил он ее. – Я не заболел, я обеспокоен.

— Я знала, что этот ужасный человек, который приходил вчера, чем-то взволновал тебя. Кто он такой?

— А, просто один мой приятель, – ответил Фретлби аккуратно.

— Что? Роджер Морланд?

Миллионер вздрогнул:

— Откуда ты знаешь, что это был Роджер Морланд?

— Брайан узнал его, когда он выходил из дома.

Несколько мгновений Марк Фретлби сомневался, а затем начал перекладывать бумаги на своем столе и ответил тихим голосом:

— Ты права, это Роджер Морланд, у него большие проблемы с деньгами, а поскольку он был другом бедного Уайта, он попросил меня помочь ему, что я и сделал.

Он ненавидел себя за фальшивые слова, но этого было не избежать: Мэдж не должна узнать правду до тех пор, пока ее можно скрывать.

— Ты такой добрый, – сказала мисс Фретлби, поцеловав отца с дочерней гордостью. – Лучший и добрейший из людей.

Миллионер вздрогнул от ее прикосновения, подумав, как бы она отнеслась к нему, если бы узнала правду. В конце концов, как говорят циники, все иллюзии молодости возникают лишь из-за недостатка опыта. Мэдж, во многом еще неопытная, хранила свои приятные иллюзии, хотя многие из них и были разбиты во время судебных разбирательств, и ее отец хотел уберечь ее от дальнейших разочарований.

— А теперь спускайся к ужину, дорогая, – сказал он, провожая ее к двери, – я скоро присоединюсь к тебе.

— Только недолго, – ответила дочь, – или я снова поднимусь к тебе. – И она с легким сердцем побежала вниз по лестнице.

Марк смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, а затем, тяжело вздохнув, вернулся в кабинет и, вытащив из стола свои бумаги, скрепил их и подписал: «Моя исповедь». Он положил их в конверт, запечатал его и убрал обратно в стол.

— Если бы все в том конверте стало известно людям, – проговорил он вслух, выйдя из комнаты, – что бы они сказали обо мне?