Книга Взаперти, страница 86 – Лора Кейли

Я только сейчас заметил изморозь на окнах. Полянский был прав, здесь было холоднее, чем в нашем вагоне.

— Эй! – крикнул я.

— Что вы делаете? – вылупился на меня Полянский. – Вам паники мало? Спят и спят.

— Эй, подъём! – крикнул я на весь вагон.

Это не просто сон. Я был в этом уверен. У любого сна есть движение, мимика, жизнь. В этих же лицах не было ничего.

Полянский подошёл к мужчине и потрогал его запястье.

— Жив, – сказал он.

Он открыл ему глаза, поднял веки, глазные яблоки были неподвижны.

— Что это, чёрт возьми? – отшатнулся я.

— Я же говорил, что чувствую газ, – принюхивался Полянский.

Мы вернулись к другим купе.

— Можете больше не проверять, – сказал он, – там, скорее всего, всё то же. Газ пустили через вентиляцию. Может быть, в нашем вагоне она была неисправна.

— Значит, нам повезло?

— У нас половина трупов, ещё непонятно, кому повезло.

— И сколько они так проспят?

— Зависит от концентрации. Но, может, оно и лучше.

— Это ещё почему?

— Они не видели того, что видели мы.

А он был прав – они просто уснули, и кошмар не добрался до них.

Полянский направился дальше, будто не было ничего необычного в целом вагоне спящих людей. Хотя, может, из всех этих странностей эта – самая невинная странность.

— Подождите, – дёрнул я его за рукав. – Что вы видели там, в том вагоне?

Он опустил взгляд в пол, потом поднял и еле проговорил:

— Своё прошлое.

Я молчал. Галлюцинации? Бред? Чёрт возьми, Полянский тоже сходил с ума?

— Так страшно смотреть в своё прошлое?

— Нет, – сказал доктор, – страшнее, когда оно смотрит на тебя. И противно, аж до тошноты.

Полянский отдёрнул руку и пошёл из вагона. Он был прав. Я ничего не сказал, только поплёлся за ним.

Следующий вагон был багажный. В нем было ещё холоднее, чем в предыдущем. Сильный ветер пронизывал до костей, поднимал бирки с чемоданов, чемоданами было заполнено всё. Я споткнулся об один из них и выругался.

— Осторожнее, – обернулся Полянский.

Не успел я сделать и шага, как споткнулся опять.

— Да что с вами, Берроу! – шикнул он на меня.

Я всмотрелся и замер. Это были не чьи-то вещи. В сумраке багажного вагона из-под горы чемоданов и сумок торчали мужские ноги.

Мистер Лембек – понял я.

Мы разгребли холодное тело. Оно оказалось живым.

Ноги его зашевелились, глаза зажмурились, открылись, начали часто моргать.

— Что произошло? – спросил его доктор.

— Я не знаю, ужасно болит голова, – дотронулся он до лба. – По-моему, на меня напали.

— У вас там приличная шишка.

Пока Полянский возился с Лембеком, я пошёл на шум ветра. И чем ближе я подходил, тем сильнее он становился.

Не пройдя и половины вагона, я понял, что багажная дверь в нём была не закрыта. У самого края, держась за поручень, стояла Хосефа. Худая, будто прозрачная. Волосы её путались и развевались, она вся дрожала на холодном ветру.

У меня пересохло в горле. Я знал, что не надо пугать, но даже если окликнуть, она меня не услышит – ветер оглушал здесь всё.

Мне до неё оставалось каких-то два метра, когда она сделала шаг. Я ринулся к ней. Не успела она разжать пальцы, как я схватил её за руку и, еле удержав себя другой рукой, сам повис вниз над мчащимся вагоном. Только сейчас я увидел, что мы были на мосту.

У меня вспотели ладони.

— Держитесь! – кричал я, но она и не пыталась спастись. Так и висела как кукла. Её тянуло туда – под самые колёса вагона. Ещё немного, и искрящийся жёрнов перемолол бы её всю. Доктор схватил меня сзади.