Онлайн книга «Взаперти»
|
— Следует быть осторожными, – сказал мужской голос, – там прежде всего невинные люди. — Но террористы их убивают… — Дело в том, что при штурме может погибнуть ещё больше людей. По нашим сведениям, у этих подонков немало взрывчатки. Радио опять затрещало, мы переглянулись все. — Что, чёрт возьми, происходит? – смотрел на приёмник Полянский. — Всё уже хорошо, всё хорошо, – улыбался старик. Хосефа улыбалась тоже, смотря на яркий свет из окна. Радио снова включилось: — Буквально несколько минут назад спецслужбами города было принято решение пустить усыпляющий газ. Скажите, может ли это помочь при штурме и почему газ не пустили раньше? — Концентрация газа должна быть высокой, чтобы нападавшие не успели его заметить. А большая концентрация такого газа может привести и к летальным исходам, но мы надеемся… — Вы слышите, начался штурм! На фоне голоса журналиста послышалась отдалённая стрельба. Я вскрикнул от боли. Сигнал снова пропал. — Простите, я вас так и не осмотрел, – склонился надо мной Полянский. – Поднимите рубашку, Берроу. — Я уже поднимал. — Повернитесь спиной. Я повернулся. Полянский молчал, как и Хорхе. — Что там? — Вам стреляли в спину. У вас пулевое, – сказал виновато Полянский, – и как же я раньше вас не осмотрел… Должно быть, кто-то из тех подонков всё-таки в вас попал. Дверь тамбура отворилась, занося с собой голоса и шаги. Я никогда не слышал тех голосов. Люди приближались к нашим дверям и встали толпою. Это были они. Все, кто ещё минуты назад были мертвы в тех самых вагонах, все оказались живы. Они смотрели на нас, смотрели на свет, бьющий из окон, и тоже ничего не понимали. Их раны затянулись и будто исчезли. Да, ни на одном из них не было ран. Я потрогал свою поясницу. — Посмотрите-ка меня ещё раз. Полянский поднял мою рубашку и обомлел. — Ну, что там? Ну, говорите. Он молчал. — Там ничего, – сказал, смеясь, Хорхе, – всё затянулось! — Но это же невозможно! – Полянский смотрел на меня, на Хосефу, что сияла здоровым румянцем, на покойников без признаков смерти, и не мог ничего сказать. Радио опять затрещало: — Мы находимся в центральной больнице города Отаго, – передавал репортёр. – И к нам только что вышел главный врач. Скажите, почему многие пациенты были без сознания и пришли ли они в себя? — Мы полагаем, – отвечал размеренно доктор, – что концентрация усыпляющего газа была увеличена в несколько раз, что привело к затяжной асфиксии и потере сознания. — Руководитель группы захвата сказал нам, что у них не было другого выхода, – протараторил опять репортёр. — Я лишь констатирую факт. Люди с множественными ранениями получили ещё и огромную дозу усыпляющего газа. Такое расслабленное состояние могло лишь усилить кровотечение. Более того, пациенты с проблемами сердца могли умереть от инфаркта, а кто-то мог просто забыть, как дышать. — Забыть, как дышать? — Иногда этот газ оказывает пагубное влияние на мозг. — Но многих всё же удалось спасти? — Безусловно. Кого-то мы просто с того света вытаскивали. Можно сказать, они уже были на пути на тот свет. — Есть ли среди погибших дети? — К счастью, нет, всех детей удалось спасти. Получается, думал я, все, кто вышли или исчезли из поезда, на самом деле спаслись? И Дебора, и легко раненные пассажиры, и этот мальчишка с французским акцентом, и исчезнувший мистер Бенсон, и Нил, и женщина с лёгким ранением, и её муж, спрыгнувший следом. Получается, Хорхе был прав и все они живы? А мы, выходит, что нет? И тут я понял, чем был этот поезд и куда он нас вёз… На тот свет. Мы мчались на тот свет. Мы так и не сели в тот поезд. Нас захватили ещё на вокзале и расстреливали по одному. И всё это время мы были между – между жизнью и смертью, между этим миром и тем, ожидая, пока нас спасут. Как хорошо, что другие спаслись, как хорошо, что они успели… Поезд въехал в огромный туннель. Хосефа заулыбалась, глаза её сияли как никогда, каким-то всепоглощающим счастьем, старик Хорхе помолодел, ему было сейчас лет сорок, Полянский, кажется, плакал, и то были слёзы счастья. Господи, как же легко! Перед глазами пролетела вся жизнь. Поезд нёс нас на свет, через свет, в его благостные объятья. Мне казалось, я тоже им стал, этим вселенским светом. Я дышал так легко и спокойно, что не боялся уже ничего… Мы приехали. Конечная. Всё. |