Книга Взаперти, страница 102 – Лора Кейли

— Живее-живее, – командовал Трэвис, сбрасывая всех по одному.

Я очнулся от той реальности, далёкой и такой зыбкой. Мы приближались к середине холма.

Поезд уже заметно сбавил свой ход. В вагоне пассажиров уже не осталось, мы зашли в тамбур.

Полянский присел, держа умирающую Хосефу. Если ещё минуту назад её веки дрожали, то сейчас пропала и эта дрожь. Я пытался вспомнить тот день.

Я на переднем сиденье грузовика. Где я его поймал? На дороге? У меня сломалась машина, и я поймал грузовик. Как же сводило желудок, на языке металлический привкус… Нет, не на дороге. Сломались мы ночью, а в грузовик я сел уже утром. Да, это было утро – ясное, светлое, словно день. Но где мы провели всю ночь?

— Я вспомнил! – смотрел я на Полянского, жадно глотая воздух, я тоже хотел, чтобы и он вспомнил всё. – Мы останавливались в мотеле у трассы 201! У нас сломалась машина, старый «Фиат». Мы решили снять номер. Но номеров не осталось, и потный мужик на входе дал нам ключ от своего. А потом я уехал один…

Почему я уехал один, и куда исчезла Хосефа – этого я уже не помнил.

— Мы почти наверху! – крикнул Трэвис, помогая женщине с двумя детьми из восьмого вагона. Она взяла одного на руки, приподняла второго и спрыгнула с ними вниз.

Я огляделся. В тамбуре почти никого не осталось, только мы с Полянским, Трэвис, вдова и Лембек, который всё собирался с силами и не мог спрыгнуть, никак…

— Давай же, чёрт тебя, – крикнул Трэвис и столкнул Лембека вниз.

Мы не слышали, как он приземлился, я не слышал, как приземлялся кто-либо из них. Они будто исчезали в тумане, один за другим, один за другим.

— Теперь вы, – подвёл он к двери вдову.

Миссис Салливан спустилась на пару ступеней, оглянулась на нас и улыбнулась, впервые за все эти дни. И только сейчас я вспомнил, что тела её мёртвого мужа мы тоже нигде не нашли. Хотя, может, оно так и лучше.

Я помахал ей рукой, она помахала мне тоже, шагнула вниз и исчезла в свету.

— Ну, что, вы идёте? – крикнул нам Трэвис.

Я всмотрелся в белеющий в свете туман – там, за ним, казалось, виднелись красно-синие маячки. Издали слышался вой полицейских сирен и скорых. Нас спасут, всех спасут, всех тех, кто уже успел спрыгнуть.

Трэвис ждал у двери.

— Прыгайте, мы за вами! – крикнул ему Полянский и, приподняв Хосефу, пошёл с ней в вагон.

— Ещё немного, и поезд пойдёт с горы! – крикнул нам Трэвис. Его почти не было слышно из-за ветра и шума колёс.

Полянский скрылся в купе, я не знал, что мне делать.

— Ну же? – Трэвис протянул мне дрожащую руку. – Прыгайте!

— После вас! – крикнул я и отмахнулся.

— В поезде точно никого не осталось?

— Кроме умерших – никого!

Трэвис склонился над открытой дверью, ступил на ступень пониже и… тоже исчез. Без крика, без удара о землю, без всего, чему положено быть. Всё здесь было не так, как должно быть. Будто какие иные законы вели этот поезд и нас.

Меня скрутило ещё сильнее, боль в животе отдавалась по телу, проходя по всем клеткам и нервам.

Я пошёл за Полянским, еле переступая ногами. Странно, откуда взялась эта боль?

Хосефа была на кровати, доктор вводил ей в вену лекарство шприцем.

— Что это? – кинулся я к ней.

— Противоядие.

— И оно всё это время было у вас?

— Я только сейчас это вспомнил, – виновато сказал Полянский.

Поезд встал на секунду…