Книга Найди меня, страница 34 – Энн Фрейзер

— Знаю, — сказала она. — Но моя жизнь почти целиком состоит из недосказанных историй: чего-то я не помню, а что-то помню неверно. Мне нужно увидеть все своими глазами до самого конца, чтобы не оставалось сомнений. Просто чтобы не сойти с ума.

Признание застало его врасплох. Обычно люди не распространяются о своем психическом здоровье. Конечно, после травматических событий может возникнуть желание пооткровенничать, излить душу. Вчера мать Рени выносила ему мозг по телефону, требуя бережного отношения к дочери. Ничего удивительного. Люди не бросают работу в ФБР и не сбегают в пустыню без причины, особенно в таком молодом возрасте. Но, может быть, он недооценил серьезность травмы, будучи занят собой, необходимостью найти решение, не думая, как это отразится на ней. Дэниел пытался взвесить ситуацию и решить, продолжать расспрашивать ее или оставить в покое.

— Вы сейчас думаете, что сказать, — сказала она. — Выразить соболезнование? В конце концов, это мой отец. Потом задумываетесь, не столкнула ли я его сама. Вдруг я это планировала с самого начала? Думаете, что надо по возвращении выяснить в тюрьме, не было ли у нас контактов. Письма, звонки, посещения. Ведь мы оба могли врать.

Все так, и никакой телепатии. Она работала детективом и знала, как должен думать детектив. К тому же она, вне всяких сомнений, гораздо опытнее.

— Мы не врали, — продолжала она. — Контактов не было. Однако я уверена в вашей профессиональной компетенции — вы это подтвердите.

— А может, вы потом все спланировали, уже после моего первого визита, — предположил он.

— Или это случилось спонтанно, без обдумывания. Реакция жертвы многолетних унижений. Внезапный порыв. — Она поднялась и перешла в тень другого валуна, подальше от Дэниела, но лицом к нему.

— Или же он прыгнул. — Она снова уселась на землю. — Вы из тех, кто любит строить теории? Если так, какая теория у вас на первом месте? Есть какое-то ощущение насчет того, где истина?

Он был рад этому разговору. Полезно, что они оба, как и полагается полицейским, ставят все под сомнение. К тому же уже сам разговор о том, что случилось, выводит ее из состояния ступора.

— А что бы вы думали на моем месте? — спросил он.

— У меня бы оставались подозрения.

На ее лицо постепенно начала возвращаться краска.

— К тому же, если честно, я и сама не знаю. Может, я действительно его столкнула? Признаюсь, это первое, что пришло в голову, когда я поняла, что он куда-то исчез. Я не уверена ни в чем, что происходило и происходит со мной. Память вещь ненадежная. Так что да, не знаю. Но, думаю, если бы я сделала это намеренно, то сейчас бы радовалась и не стала бы отпираться. После всего, что он со мной сделал, это вполне заслуженный финал, а тюрьмы я не боюсь. Я уже и так живу как в тюрьме. Не думаю, что внутри будет намного хуже, чем снаружи, по крайней мере для меня. А если карта окажется ненастоящей, у меня не будет болезненного желания продолжать поиски убитых, тратить свои дни на раскопки в пустыне, если меня закроют.

Дэниелу не понравилось, что она разделяет его подозрения насчет карты.

— Думаете, она ненастоящая?

— Не уверена. — Из рюкзака она достала флягу с водой, отвинтила колпачок и сделала длинный глоток. — Разве что рядом с могилой есть какой-то ориентир; не знаю, кто может в точности запомнить место в вечно движущейся пустыне Мохаве. Даже через пару лет, не говоря о тридцати. Мой отец был очень умен, однако, насколько мне известно, он не отличался феноменальной памятью.