Книга Я не мертва, страница 22 – Энн Фрейзер

Эшби замолчал.

Господи, она снова впилась в него взглядом.

— Каким мылом вы моетесь? – спросила вдруг Джуди.

— Что-что? – Сначала ему показалось, что он ослышался. – Не знаю. Просто беру с полки первое попавшееся, лишь бы не пахло какой-нибудь гадостью. – Он нахмурился. – Вы слушали, что я вам говорил?

— Чувствую сладкую нотку, миндаль, что ли.

Прошло еще несколько секунд, прежде чем до него дошло.

— Понятно, ощущения у вас до сих пор на максимуме.

Фонтейн кивнула.

— Так странно.

— Если вам не понравились мои идеи, можете попробовать себя в парфюмерной индустрии. Тонкое обоняние будет большим плюсом.

Юрайя попытался пошутить, но без уверенности, что она оценит его юмор. В конце концов, причина ее чувствительности была далеко не смешной.

Джуди покачала головой и, похоже, едва не улыбнулась, хотя понять было трудно. Но потом, сохраняя ту же бесстрастную манеру, она сказала нечто такое, что просто убило Эшби. Убило на месте.

— Я жила в коробке. Не надо запихивать меня в другую.

Детектив издал тихий придушенный звук – не то стон, не то всхлип.

— Я не собираюсь торчать дома и учиться вязать, – отрезала она. – Я пойду на стрельбище практиковаться в стрельбе. И пройду курс самообороны, чтобы освежить навыки. И еще, – она сделала паузу, – буду учиться водить мотоцикл.

Юрайя не считал себя сексистом, но вдруг осознал, что со своими советами найти хобби повел себя именно как сексист.

— Я вовсе не имел в виду, что вам следует сидеть дома и помалкивать.

— Неужели? – прищурилась она. – А мне показалось, что смысл был именно такой. Но не беспокойтесь, через несколько месяцев я непременно вернусь – не донимать вас вопросами о деле, которое вы то ли ведете, то ли нет, а чтобы занять свое место.

«Моя девочка».

Так он ее называл: «моя девочка».

На второй день после похищения он узнал, что раньше она вела дневник, и принес ей целую стопку тетрадей. Самых дешевых, из магазина уцененных товаров. И ручки – тоже простые шариковые, а не гелевые, которые ей нравились. Скольжение стержня хорошей гелевой ручки по бумаге само по себе уже доставляло удовольствие.

Но не все ли равно, какой ручкой писать, когда тебя держат в камере без окон, где никто не услышит твои крики о помощи?

Количество тетрадей пугало: оно означало, что он собирается держать ее у себя очень долго. Но в то же время несколько ободряло, поскольку намекало, что он не убьет ее, пока приносит ей тетради, а она в них пишет.

Сначала она делала записи постоянно, ведя счет дням и прилежно заводя часы, которые тикали в углу, когда она первый раз пришла в сознание на матрасе. Когда наступил ее день рождения, она написала о том, как отпраздновала бы его, если бы находилась дома.

Потом она даже отчиталась о выкидыше и о том, как похититель начал давать ей противозачаточные таблетки, чтобы такое больше не повторилось. Что он сделал с плодом – похоронил? Она терзалась неведением, проигрывая в голове разные сценарии.

И писала об этом в дневнике.

Раньше, на свободе, она увлекалась разными вещами: поэзией, политикой, защитой животных. В последнем классе школы собрала тысячу долларов пожертвований на марш в защиту животных, участвовала в собраниях, посвященных равенству в браке. Она написала и об этом.

Как-то она обнаружила, что один из ее дневников пропал.