Книга Последнее, что он сказал мне, страница 94 – Лора Дейв

— Вряд ли.

Николас прикуривает и затягивается.

— Ну конечно, откуда вам его знать? Он и познакомил меня с моими бывшими работодателями. Ему был двадцать один год, и он занимал в их иерархии весьма низкую позицию. Будь он рангом повыше, джентльмены во главе организации поручили бы позаботиться о нем одному из своих штатных юристов, и я бы сейчас перед вами не сидел. Так вот, город Остин назначил меня его защитником. Это вышло случайно, потому что в тот день именно я засиделся в адвокатуре допоздна. Харриса взяли с окситоцином, предъявили обвинение в хранении с целью продажи. Разумеется, небеспочвенно… В общем, я выполнил свою работу слишком хорошо. Обычно Харрис попадал за решетку года на три-четыре, как повезет с судьей. А я его вытащил.

— Как вам удалось?

— Постарался. Я был внимателен к деталям, чего прокурор не ожидал. Он допустил небрежность – не дал суду ознакомиться с некоторыми смягчающими доказательствами, и я добился прекращения дела. Харрис вышел на свободу, его работодатели пожелали со мной встретиться. Мне удалось произвести на них впечатление. Они хотели мне об этом сообщить лично и предложить делать то же самое для других членов организации, которые попали в беду.

Николас смотрит на меня пристально, возможно, хочет убедиться, что я его слушаю.

— Джентльмены во главе организации решили, что я проявил мастерство, необходимое для поддержания их персонала в рабочем состоянии… Меня с женой доставили в Южную Флориду на частном самолете. Я никогда не летал первым классом, не говоря уже о частных самолетах. Да, они отправили за мной свой самолет и поселили в гостиничном номере с видом на океан и личным дворецким. А потом сделали деловое предложение, от которого трудно было отказаться. – Николас умолкает. – Не знаю, зачем я вспомнил про самолет, вид на океан и дворецкого. Наверное, чтобы вы смогли представить, насколько моим работодателям удалось меня впечатлить. Я вовсе не хочу сказать, что мне не оставили выбора. Полагаю, выбор есть всегда. И выбор, который сделал я, заключался в том, чтобы защищать людей, которые по закону заслуживают надлежащей защиты. Членам своей семьи я никогда не лгал; подробности, конечно, опустил, но в целом они представляли, чем я занимаюсь, и знали, что я не пересек черту. Я просто выполнял свою работу. В конце концов, разве она сильно отличалась от работы на табачную компанию? Все тот же вопрос нравственного выбора.

— Я бы не стала связываться ни с ними, ни с табачной компанией.

— Ну, для некоторых из нас столь строгие моральные принципы – непозволительная роскошь.

В его тоне я чувствую подвох. Я отваживаюсь с ним спорить, но разве не к этому он стремится, рассказывая мне историю своей жизни, точнее, ту версию, которая предназначена для меня? Николас устроил мне проверку. Он хочет выяснить, перейду ли я на его сторону или останусь порядочным человеком.

— Дело не в том, что мои моральные принципы слишком строги, – замечаю я. – Ваши работодатели причиняют людям огромный вред, о чем вы знали и все равно решили им помогать!

— По-вашему, в этом главное различие? Не причинять вреда? Как насчет того, чтобы вырвать ребенка из семьи сразу после смерти ее матери? Как насчет того, чтобы лишить ребенка всех, кто мог напомнить ему о матери? Всех, кто его любил?