Книга Катакомбы Парижа, страница 98 – Джереми Бейтс

— Но ты же говорил, они понимают немецкий? — удивилась Даниэль.

Золан кивнул.

— Тут требуется некоторое уточнение. Они понимают слова. В основном местоимения и глаголы. «Я хочу», «ты идешь» и прочие выражения, что обычно усваиваются в возрасте трех-четырех лет. Большинство из них в интеллектуальном смысле дальше этого возраста так и не развились.

— Как же они тогда жили?

— Так ведь ничего другого они и не знали, Даниэль. Они не понимали — и не понимают до сих пор, — что в их жизни чего-то недостает.

— И чем же они день-деньской занимаются?

— Тем же, чем наши предки занимались на протяжении миллионов лет, — пожал плечами Золан. — Следуют инстинктам. Едят, срут, дерутся, спят и трахаются — о, вот это они любят! Трахаются что кролики, да. Будь здесь санитария получше, их было бы вдвое больше.

— И еще они убивают, — промолвила девушка.

— Они восприняли тебя и твоих друзей как захватчиков.

— Почему же тогда они не убили нас на месте? Зачем приковали и устраивали драки?

— Из спортивного интереса, — только и ответил старик.

— Что-что?

— Ради развлечения.

— Да ты же только что сказал, что они животные…

— Нет, этого я не говорил.

— Ты сказал…

— Что они живут инстинктами. Но они все-таки обладают эмоциями. Ведь эмоции — это всего лишь осознание инстинктов. Они плачут, смеются, скучают. И у них есть собственные потребности и желания, как у тебя или меня.

— В том числе и убийство невинных людей?

Золан вновь пожал плечами.

— В глубине души все мы дикари, Даниэль. По своей природе вид мы кровожадный. Допускаем войны, геноцид, убийства. Потому-то каждое общество и строится на фундаменте закона и наказания. Потому мы и не доверяем самим себе. Нас необходимо постоянно держать в узде.

— А когда ты к ним вернулся, они поступили с тобой так же, как и с нами?

— Посадили на цепь? Нет… Я оказался первым чужаком, с которым они столкнулись. И для каких-либо действий были слишком удивлены, а затем меня признал отец. К тому времени он уже умирал. И мое возвращение счел событием предопределенным. Блудный сын, явившийся унаследовать королевство. Я пробыл у них неделю, а потом наведывался каждые несколько дней, приносил припасы, и весьма приличные. Папаша-то промышлял по закоулкам да помойкам, я же поставлял продукты прямиком из супермаркета. Так что меня здесь быстро приняли. И когда отец умер, на смену ему пришел я.

— И это все, что тебе нужно? — Даниэль неопределенно обвела комнату рукой.

— А что здесь такого? — отозвался Золан со слабой улыбкой. — Здесь я свободен — абсолютно свободен. — И с этими словами он решительно поднялся. — Что ж, полагаю, ты очень устала. Тебе нужно отдохнуть. Я отведу тебя в твою комнату.

— В мою комнату? — нахмурилась девушка. — Но… Я думала, ты меня отпустишь. Я никому не расскажу…

— А как же твои друзья? Бросишь их?

— Нет… То есть я хочу сказать, когда они очнутся, ты ведь нас отпустишь?

— Когда очнутся, тогда и поговорим. Думаю, мы достигнем определенной договоренности.

— Что еще за «договоренность»? — еще больше нахмурилась Даниэль.

— Пока не знаю, — пожал плечами Золан. И здесь не соврал, поскольку он только и знал, что никто из них живым подземелье не покинет. Старик подошел к двери и открыл ее. — Так ты идешь?

Даниэль в нерешительности замерла на месте.