Книга Катакомбы Парижа, страница 30 – Джереми Бейтс

— В смысле?

— Ты и Дэнни. Что там у вас?

Я бросил взгляд вперед на Даниэль. Она переговаривалась с Паскалем, и голос ее звучал безжизненно и приглушенно. Звук в подземелье вообще передавался не очень хорошо. Здесь стояла эдакая ватная тишина, словно в старой библиотеке, погребе или на чердаке.

— Мы просто друзья, — ответил я канадцу.

— Да ладно тебе, братан. Она ж тебя в катакомбы позвала. Обычно-то только с Паскалем и ходит. Да она даже из-за моего участия развонялась, а я ж, бля, семья, как-никак! Ну так что там у вас? Трахаешь ее?

Вопрос застал меня врасплох и разом вызвал воспоминания о прошлом субботнем утре. Пробуждение в скромной, но стильной спальне Даниэль в пробивающемся сквозь пурпурные занавески неясном свете, запах ароматических палочек из кашмирской розы, что она разжигала вечером накануне, чувственный изгиб ее позвоночника от затылка до скрывающегося под простыней копчика…

Роб, дошло до меня тут, все это время не сводил с меня внимательного взгляда.

— Просто друзья! — фыркнул он. — Как же!

А значит, и вправду трахаются, подумал Роб. Впрочем, тоже мне открытие. Как он и сказал Уиллу, Дэнни кого попало в катакомбы не звала. Вдобавок стоило американцу появиться в пабе, она, считай, ему проходу не давала.

Роб в очередной раз мысленно посочувствовал Паскалю. Уж точно заигрывания Дэнни просто убивали этого жалкого педрилу. С другой стороны, наконец-то можно было и порадоваться за девку. После этого мудилы Марселя счастье она точно заслужила.

Марсель. Одно только это имя выбешивало Роба.

И дело заключалось вовсе не в его неверности. Здесь-то это чуть ли не являлось нормой. Наставляли рога мужчины. Наставляли рога женщины. Например, одна коллега Роба вбила себе в голову, будто ее парень, с которым она состояла в отношениях вот уже несколько лет, изменяет ей — или наверняка об этом подумывает! Ну она и переспала на стороне, чтобы опередить его. А уж посмотрите на мужика, что руководит страной!^[30] Во время президентской гонки завел интрижку с телкой на двадцать лет моложе себя. Через несколько недель после разразившегося скандала развелся с женушкой, первой леди, да и продолжил развлекаться с кошечкой. И спроси среднестатистического парижанина, что он думает об этой истории, — наверняка тот лишь пожмет плечами да скажет «се ля ви».

В общем, дело было вовсе не в изменах. А в том, как Марсель обходился с Дэнни — третировал ее, держал под колпаком. Стоило девушке выбраться куда-нибудь одной, этот ушлепок начинал трезвонить ей каждые десять минут и требовать отчета, чем она в данный момент занимается. А вот когда сам где-то тусил, его не было слышно часов до двух-трех ночи — времени его обычного возвращения домой. В таких случаях Дэнни неизменно звонила Дэв поплакаться. Как правило, Роб находился рядом с женой и поневоле выслушивал ее ответы. Он все не мог понять, какого черта Дэнни не порвет с этим мудаком. Ведь она такая сильная, такая независимая. А в обществе этого недоноска ее как будто подменяли. Но как бы Дэв ни убеждала сестру, та все равно его не бросала. А несколько месяцев назад жена случайно повстречала Дэнни в «Ле Катр Тамп», торговом центре возле станции метро «Ла-Дефанс». На левой стороне лица у нее красовался темный синяк. Какой-нибудь незнакомец из-за косметики, возможно, и не заметил бы этого, но только не Дэв, и она вытянула из сестры всю историю. Фингал оказался делом рук Марселя. Они сцепились прошлым вечером, когда Дэнни готовила ужин. Ей очень не хотелось, чтобы он уходил. А этот гондон просто врезал ей и был таков. Причем оказалось, что это уже не первый такой случай. Стоило Дэв развязать сестре язык, и откровения так и полились. Марсель бил ее на протяжении почти всего их знакомства. Обычно он лупил ее по телу, так что девушка могла скрыть следы насилия, а если уж и отоваривал по лицу, то ухитрялся не оставлять отметин. И при всем при этом Дэнни пыталась убедить сестру, будто Марсель избивал ее лишь по пьяни. Такая позиция просто вводила в ступор. Чувак регулярно ее поколачивал, а она пытается его защищать!