Книга Машина чудес, страница 69 – Наталья Николаевна Александрова

«Так-то, голубчик, – мысленно обратилась она к Михаилу. – Меня не возьмёшь за так просто…» Она порылась в сумке и достала старинный прибор. Красная стрелка затрепетала и остановилась, показывая не туда, куда она шла до сих пор, а в обратную сторону.

Надежда послушно зашагала в указанном направлении.

И вот – о чудо! Впереди показалась будочка, а в ней знакомый вахтер, который всё еще разгадывал кроссворд, покусывая кончик ручки.

Надежда обрадовалась ему как родному, хотя и помнила, что ей объяснил Михаил – это не живой человек, а мираж. Она подошла к вахтеру очень осторожно.

Он поднял взгляд от кроссворда и спросил:

— Не подскажете – распространённый навигационный прибор из шести букв?

— Компас! – ответила Надежда, не задумываясь.

— Подходит… – Вахтер удовлетворённо крякнул и записал слово в кроссворд.

«Надо же, какой удивительный мираж! – подумала Надежда. – Умеет связно поддерживать разговор, умеет писать и даже разгадывать кроссворды». Из любопытства она дотронулась пальцем до локтя вахтера, обтянутого тёмной тканью униформы. Она думала, что ничего не почувствует, что палец пройдёт насквозь, но нет. Локоть был настоящий, ткань шероховатая на ощупь, немного потёртая. Ничего себе! Какой же это мираж?

— Гражданочка, вы что? – удивился вахтёр.

— Ох, извините, сама не знаю, что на меня нашло. А где здесь у вас выход?

— Да вот же он, прямо перед вами! – строго свёл брови вахтер и махнул рукой на дверь.

Надежда на всякий случай сверилась со своим удивительным прибором. Он показывал туда же. Надя толкнула дверь, услышав только, как вахтер проворчал что-то недовольно ей вслед.

Дверь за ней тут же захлопнулась, но вместо улицы Надежда оказалась в душной, затхлой темноте. Она вытянула руку и наткнулась на плотную и пыльную матерчатую поверхность. Ощупав ее, поняла, что перед ней портьера, из-за которой доносятся приглушенные голоса. Надежда нащупала край портьеры и немного раздвинула ее, чтобы можно было выглянуть…

Жизнь давно научила ее не бросаться сломя голову в незнакомое помещение, а сначала прикинуть, как и что, и нет ли какой-то опасности. Тем более здесь, в этом, с позволения сказать, Институте пространственной навигации. Надежда приникла к щёлочке в портьере и увидела большое мрачное помещение с каменными стенами и сводчатым потолком.

В этом помещении было несколько маленьких стрельчатых окошек, едва пропускавших свет, и огромный камин, в котором трещали смолистые дрова. За большим столом сидели трое в монашеском одеянии, напротив них, в жёстком деревянном кресле – еще один человек, показавшийся Надежде смутно знакомым. Да, она совсем недавно его видела.

Умное лицо, холёная борода, завитые усы… Ну да, это человек с портрета Раймунда Луллия в кабинете Михаила Пансова.

Монах, сидевший в центре, был так худ, что этого не скрывала даже просторная ряса. Лицо его, изрезанное глубокими морщинами, напоминало кору старого дерева, причём не яблони или груши, а дерева, плоды которого ядовиты. «Анчар, как грозный часовой…» – всплыла почему-то строчка из стихотворения Пушкина. Второй монах сидел, низко склонив голову, скрывая лицо под капюшоном. «Куда меня занесло? – всполошилась Надежда. – Мне домой надо! И направление мне указал мой прибор. Что за дела?»