Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 170 – Владимир Короткевич

— Воистину, – поддержал его Вечерка. – Так уж я холостякам завидовал. Думаю, вот умные люди.

— А дальше? – спросил Щука.

— А когда был арестован и осужден Владак Высоцкий? Мы знаем, первые два года он где‐то вне Кладно. Потом появляется. Служит в паспортном отделе или как там. Это время совпадает с тем, когда была разгромлена организация, в которую входил наш нынешний… Словом, Леонард Жихович. Его не схватили – лишний повод для глупого моего подозрения. А он и осел здесь, чтобы следить за всеми, кто интересуется замком. Спрашивали у него?

— Да, говорит, что был разговор с каким‐то членом организации об Ольшанке и так далее. Тот, кажется, тоже не попал в гестапо. Но его лицо ксендз помнил неясно, – сказал Щука.

— Так когда был пан Владак арестован и осужден?

— Шестнадцатого июля, кажется, – сказал Шаблыка. – «Приговор исполнить в двадцать четыре часа».

— Наши когда город взяли?

— Восемнадцатого, – буркнул Щука. – Все равно не совпадает. Успели бы его пустить в расход.

— Да, – сказал я. – А что произошло семнадцатого?

— Ах, черт, – воскликнул Хилинский. – Восстание в городе. Вот об этом, Щука, как‐то ты и не подумал. Теперь ясно, почему вдруг выскочил живой, как черт из табакерки.

— Верно, восстание, – сказал я. – В ночь на семнадцатое. Преждевременное восстание, так как наши были еще на довольно дальних подступах. Ну да, уголовники посбивали замки как раз в то время, когда восставшие выломали тюремные ворота. Охрана удрала. Так что город был наш. Половину ночи и половину дня. Всех арестованных выпустили. Но тут восстание подавили отступавшие пограничные войска и полицаи. Часть наших обезоружили и посадили обратно в тюрьму. И начались поспешные расстрелы. В один из них попал наш Высоцкий. А если не попал? Восемнадцатого наши взяли город.

— И что? – спросил Вечерка.

— А то, что, кроме прочего, того, о чем я им говорил и вам сейчас сказал, я подумал: а вдруг Крыштоф, один раз убежав от смерти, мог и второй раз убежать… И сразу после освобождения вновь ожила банда Кулеша. Не знаю, с кем он там сотрудничал, кого предавал, перед кем унижался… Но одно ясно. Одного убийства хлопца из Замшан достаточно, чтобы на том человеке поставить крест. И уж не сомневаться, что он на любое, на самое страшное преступление способен. Ну а как вы шли?

— Об этом потом, – сказал Щука. – Мы шли приблизительно той же дорогой, что и ты. Но мы прежде всего искали. Ты – думал. Да еще помог нам азартом, на который мы не имеем права. Словом, нашли мы все‐таки людей. Нашли свидетелей.

— И что сказали свидетели? – спросил Мультан.

— А свидетели, – грустно сказал Щука, – оставшиеся, мало чем нас порадовали. Тетка была с ним на последнем свидании. Все‐таки это она окончательно толкнула Крыштофа на его путь. Свидание дали. В море справедливой ненависти она была также и единственным человеком, который ему сочувствовал… Не помогло ее сочувствие. Война. Всеобщее смятение, растерянность. И он в этом хаосе оставил тюрьму. И след его потерялся в толпе. Где он был, когда мы пришли, – Бог знает. Может, тогда и сложилось ядро его будущей банды. А когда пришли немцы, он уже действовал в лесах. И одновременно был связан и с оккупантами. Тоже двойная бухгалтерия. О гибели подполья мы уже знаем кое-что, а узнáем еще больше. Перед приходом наших он деятельность свою временно приостановил. Занимался торговлей на черном рынке. И тут немцы с присущей им педантичностью начали просматривать тюремные акты. И жандармы наткнулись на смертный приговор Крыштофу. Установить его тогдашнее имя было им легче легкого. И вот тут такое. Все думали, что он в уличной экзекуции погиб, как люди подполья, как жертвы облав. Жалели. А он на такую высокую смерть права не заслужил. Да и не умер, как видите. Столкнулись ли на нем два ведомства: то, что требовало наказания еще по старому приговору, и то, где он работал осведомителем, – не знаю. Это еще выяснится. Как выяснили мы все и насчет Бовбеля… Твоя догадка была верна и насчет него, Космич. Только догадка не факт.