Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 108 – Владимир Короткевич

Галдеж стоял, как на базаре. Получилось что‐то вроде средневекового диспута: каждый выдвигал свой тезис, а все набрасывались на него со своими антитезами, каждый был как бы «адвокатом дьявола», лицом, необходимым на каждом средневековом диспуте (не исключая и Беларуси), лицом, которое должно было опровергать кандидата, скажем, в бакалавры, различными коварными и даже непозволительными, еретическими вопросами. Допустим, кандидат выдвигал тезис о том, что зачатие Марией Христа было непорочным и невинным и что в день Успения ее (15‐го, значит, а по-новому 28 августа) она отошла целомудренной. На это «адвокат дьявола» ставил ему непозволительную подножку, за которую, – если бы это не на диспуте, – гореть бы «адвокату» на костре либо сидеть в каменном мешке год и шесть недель ^[133] (конечно, если в месте суда был каменный мешок, а то ушел бы безнаказанным). Диалог между ними мог произойти такой:

Диспутант.

«…и во Успении была целомудренной».

Адвокат дьявола.

Нет, были у нее потом братья Христу. «Матерь и братья Его стояли вне дома, желая говорить с Ним» (Матфея, 12: 46).

Диспутант.

Здесь имеются в виду единомышленники, братья по идее.

Адвокат.

Нет, иллюстриссиме^[134]. Немного дальше «И указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои» (Матфея, 12: 49).

Диспутант.

Возможно, и те были «братьями по идее» (начинает запинаться), но менее посвященными, второго сорта по сравнению с учениками.

Адвокат (полный триумфа).

А как тогда понять немного дальше у того же Матфея (13: 54–57), что когда Христос проповедовал в синагоге в Вифлееме Иудейском, все удивлялись и говорили: «…откуда у Него такая премудрость и силы. Не плотников ли он Сын? Не его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон и Иуда? И сестры Его не все ли между нами? Откуда же у Него все это? И соблазнялись о Нем». И в наказание за их безверие Он не сотворил там многих чудес. «Не бывает пророка в своем отечестве».

Диспутант (припертый к стене, но угрожающе).

Так ты в догмат непорочности Девы Марии не веришь?

Адвокат дьявола (испуганно).

Нет, нет. Считаю, что достоин степени бакалавра, а вопрос пускай решают на высшем уровне.

Гул одобрения!

Нечто подобное происходило и у нас, только что без подножек. А когда все вдосталь наорались, вдруг вмешался Шаблыка:

— Ни под какой башней, ни в каких катакомбах их сокровищ украденных искать не надо. Обстоятельства сами знаете. Подскарбий, державный казначей, не занес этих сокровищ в роспись. Значит, шестьсот тысяч золотых и на шесть миллионов камнями, взятые Петром Ольшанским от заговорщиков, Михала Слуцкого и других, да под шумок с королевских земель, – в казну не вернулись ни тогда, ни при Витовте Ольшанском, который ограбил всех сподвижников Валюжинича, выдав их, да еще и должен был те деньги отдать королю. Убежали, видимо, с деньгами Гремислав Валюжинич да Ганна-Гордислава Ольшанская.

— Их догнали, – сказал ксендз.

— Но их и отпустили, – уточнил Шаблыка. – Ведь к погоне присоединился судья Станкевич. И требовал, чтобы отпустили.

— Могли и перехватить потом другие люди князя, – добавила Валя Волат.

— Откуда это известно? – спросил Шаблыка.

— Боже, – вмешался вдруг Змогитель, – почему вы такие сухари, такие рационалисты? Почему не верите людским байкам, слухам, преданиям? Бывает ведь и в них зерно правды. А что говорит здесь легенда? А говорит то, что убегали они, загоняя коней. По этим непроходимым дебрям, еще худшим, нежели тогда под Новогрудком. А там в то время какой‐то князь умер в десяти – на наши деньги – километрах от города, ибо не могли привезти лекаря. И что гнались за ними, и что настигли где‐то возле Замшан, а направлялись они в урочище Темный Бор, чтобы потом Ольшанкой и «иными реки» сплыть в Неман, а оттуда бог-батька знает, куда направляться. Или на запад, так как на востоке времена были смутные, или куда‐то под Кладно, где еще блуждали рассеянные единомышленники. Их настигли и уже собирались вязать, но Станкевич, который отстал и как раз в это время выбрался на поляну, приказал их отпустить. И с грузом. И не ослушался Витовт Федорович верховного судьи.