Книга Тихоня против боевого мага, страница 66 – Светлана Томская

Я переступила порог, и меня окутал знакомый запах книжной пыли, кожаных переплётов.

— Нет, — помотала головой я, — на этот раз не посмотреть, а купить. Я вас в прошлый раз предупреждала, что сегодня приду с нужной суммой.

Мой голос дрожал от нетерпения. Подойдя к прилавку, я вытащила кошель.

— Здесь пятнадцать золотых, и ещё сто серебряных сейчас достану.

Старик медленно протёр очки то ли от сна, то ли чтобы лучше разглядеть меня. Посмотрел на мой увесистый кошель. Потом на моё лицо.

И вздохнул.

В этом вздохе было столько сожаления, столько неловкости, что моё сердце, только что бившееся от предвкушения и радости, вдруг сжалось. Дыхание перехватило.

— Да, я помню, что вы очень интересовались этой книгой, — начал лавочник, отводя взгляд.

Он не смотрел на меня. И это было плохо.

— Но видите ли... — Старик помялся. — У меня изменились обстоятельства.

Вивьен Силвертон

— Но видите ли... — Лавочник замялся, потирая сухие ладони. — У меня изменились обстоятельства.

Он сделал паузу, во время которой моё сердце вместо трёх ударов неохотно сделало один.

— Вчера вечером зашёл один господин. Никогда прежде его не видел. Он почти сразу же нашёл «Эфирные мосты» и заявил, что это та самая книга, которую он давно ищет. Не подумайте обо мне плохо, я сказал ему, что книга забронирована и что за ней придут в выходной. И он, узнав цену, тут же предложил двадцать пять золотых. Наличными.

У меня внутри всё заледенело. Пять золотых. Для кого-то — стоимость одного ужина в приличном ресторане, для меня — несколько месяцев строжайшей экономии.

— Но вы же обещали… — Голос прозвучал тихо, потому что я понимала: благотворительность торговцам чужда.

— И я держу слово! — Старик выставил вперёд раскрытые ладони. — Из уважения к вашему упорству я попросил его зайти сегодня вечером к шести часам. Если вы заплатите двадцать пять — книга ваша. Я ценю старых покупателей, но, поймите, юная леди, я торговец. Пять золотых на дороге не валяются.

— Не валяются, — упавшим голосом подтвердила я, чувствуя, как тяжёлый кошель с золотом в моей руке вдруг превратился в бесполезный мусор.

— Может быть, у вас получится занять у друзей, — подсказал торговец заискивающим голосом. — До шести вечера ещё есть время.

Я кивнула.

— Постараюсь, — зачем-то сказала я, хотя прекрасно понимала, что шансов нет.

Я вышла из лавки, едва не споткнувшись о порог. Холодный ветер тут же хлестнул по лицу, но я его почти не почувствовала. Где взять ещё пять золотых за несколько часов?

Занять? У кого? В Академии у меня не было друзей, только знакомые.

Лия? Она сама на днях сокрушалась, что её последних медяков хватит только на самые простые ленты и пару пирожных, и она не знает, где перехватить до конца месяца.

Маркус? Я вспомнила его старое, поношенное пальто, которое я ему недавно привела в более-менее нормальный вид при помощи бытовой магии. Он жил ещё скромнее меня. А больше и просить не у кого. Не у профессора же Мерфи. Своё отношение к последнему труду Октавиуса он высказал ещё на той лекции полтора года назад.

Ноги сами привели меня на набережную. Я остановилась у каменного парапета, глядя на серые, равнодушные речные волны. Дыхание вырывалось изо рта белыми облачками.

Обида жгла горло. Я больше года шла к этой цели, отказывала себе во всём, мечтала, как открою эти страницы и найду ответы… И всё разбилось о чьё-то небрежное «предлагаю двадцать пять».