Книга Капли магии 2, страница 28 – Бронислава Вонсович

Я с сожалением посмотрела на набирающую динамику сцену у лечебницы и решила, что лучше уйти как можно дальше. Информация о случившемся всё равно просочится в новости — ещё бы, такой скандал.

— Точно, тебе нужны деньги. Сколько?

— Скоропадский, — прошипела я от злости, — если мне и нужны деньги, то мои. Твои деньги мне неинтересны. Давай ты это наконец запомнишь. После такого количества повторений это мог бы усвоить и самый тупой индивидуум.

— Ань, мне хочется что-то для тебя сделать такое, чтобы ты посчитала это подарком.

— В таком случае можешь достать информацию о матери Олега?

— Какого Олега? — недоумённо переспросил он.

— Косарева.

— Ты про него ещё помнишь?

— Я ему обещала позаботиться о его матери.

— Ему уже всё равно.

— Мне — нет. Я выполняю обещания всегда.

Я прекрасно понимала: единственное, что могла сейчас сделать, — незаметно подбросить деньги. Но это — действие одноразовое, а мне нужно было убедиться, что с ней всё в порядке. Я не чувствовала вины относительно Олега — я сделала всё, чтобы он выжил, остальное зависело от него. Как сказал Скоропадский, не хватило внутреннего стержня, чтобы удержаться. Возможно, не пообещай я присмотреть за его мамой, Олегу бы хватило стержня внешнего — желания защитить. Но никто не может сказать, что было бы, если бы, а за его мамой я присмотрела бы в любом случае, потому что чувствовала себя обязанной это сделать.

— Только ради тебя. А так, Ань, давай договоримся, что это последняя просьба, касающаяся кого-либо... оттуда. Я не хочу вспоминать эту историю и был бы признателен, если бы ты никого оттуда не упоминала. Всё равно в моей памяти не осталось даже лиц.

Из деканата мне позвонили утром.

— Мы сожалеем, господин Белицкий отказался оплачивать ваше обучение. Деньги необходимо внести в течение недели, или мы будем вынуждены вычеркнуть вас из списка учащихся.

Девушка на том конце трубки оттарабанила заученную речь совершенно безэмоционально, ей уж точно не было жалко никого и ничего.

— У меня императорская стипендия, — ответила я. — За её счёт нельзя гасить?

— Одну минуту, сейчас уточню, — в голосе появилась заинтересованность. Не каждый день к ним приходили абитуриенты с правом на императорскую стипендию. Выяснила она быстро: — К сожалению, это невозможно. Проходит по разным ведомостям. Кроме того, мы не имеем права вас зачислить без внесения денег, а без зачисления вы не сможете получить стипендию.

Вот такой заколдованный круг получается, где всё зависит друг от друга. И всё не в мою пользу.

— Мне нужна будет официальная бумага от вас об отказе Белицкого, — вовремя вспомнила я наставление юристов.

Собственно, отказ был ожидаемым событием. Высоковероятным, как выразился сорокинский юрист. Сути они, разумеется, не знали, им было сказано, что Белицкий рассчитывал, что я погибну, в результате чего он получит прибыль, а платить за моё обучение в его планы не входило. Поэтому с юридической точки зрения договор безупречен — я по этому поводу консультировалась до того, как подписывать.

— Разумеется, мы пойдём вам навстречу в этом вопросе. Что вы решили с оплатой?

— Будет проведена в течение пары дней, — ответила я.

Скорее всего, платить придётся мне. Благодаря Трофимову деньги у меня были. И платить желательно до появления Скоропадского, чтобы не заявили, что мою учёбу оплачивал он. Значит, платить нужно сегодня. Но сначала — консультация с юристом.