Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 91 – Кристина Юраш

Игнис посмотрел на меня с искренним возмущением:

— Он действительно лучше смотрелся. И потом, если уж поручать мне шторы, пусть хотя бы не ждут, что я начну экономить на собственном доме. Правда, пришлось выслушать, как много достоинств у каждого отреза. Никогда не думал, что мне будет так не хватать разговоров с управляющим.

Мне захотелось продолжить его игру, и я не удержалась:

— Подожди, пока тебя отправят выбирать кухонные полотенца.

Игнис поморщился так искренне, что я рассмеялась. В прежние времена я могла позволить себе поддразнить его именно так: он непременно возразил бы, а потом мы оба смеялись над какой-нибудь пустяковой ссорой.

Он предостерегающе поднял ладонь и попросил с совершенно серьёзным видом:

— Не подсказывай дворецкому идею, как меня занять на целый день! Хватит с меня того, что я целый день бегаю по каким-то мелким поручениям.

Потом посмотрел на заколку и уже тише добавил:

— А пока ждал, когда упакуют ткань, увидел её в лавке. Сразу подумал, что тебе подойдёт. Хотел хотя бы раз прийти не с просьбой, не с очередным объяснением, а с чем-то хорошим.

Я опустила глаза на свёрток. Он сказал это почти буднично, но теперь я поняла, почему так долго стоял возле кресла, наблюдая, возьму ли я заколку, попробую ли пирожные, улыбнусь ли.

За каждым его жестом скрывался вопрос, которого он ещё не решался задать прямо. И если я снова промолчу, он наверняка сочтёт, что всё идёт хорошо: мы пили чай, шутили о шторах, я приняла подарок. В нашем браке ему всегда было легко принимать желаемое за действительное.

— Ты сейчас смотришь на меня и ждёшь, когда я тебя прощу? — спросила я, положив ладонь на бумажный свёрток.

Мне не хотелось портить спокойный разговор, но ещё меньше хотелось, чтобы завтрашним утром он объявил нас помирившимися.

Игнис перестал улыбаться. Некоторое время он рассматривал чашку, словно от ответа зависело, позволю ли я ему остаться, и наконец произнёс:

— Мне просто хочется поговорить с тобой, Делли. Я скучаю по тебе.

Он помедлил, будто собирался добавить что-то привычное об исправлении ошибок, но передумал.

— Мы ведь раньше разговаривали обо всём. Даже если я возвращался поздно, ты всё равно спрашивала, как прошёл день. А теперь я прихожу и не знаю, обрадуешься ли ты, что меня увидела. Можно я присяду? Мне неудобно вот так стоять и выпрашивать у тебя пару минут.

Я взглянула на пустое кресло напротив. Сказать «нет» было проще всего, но в таком случае пришлось бы сделать вид, что только что мне не было хорошо от обычной беседы, что я не улыбалась его шуткам и не держала подарок в руках.

Всё это произошло, и я не собиралась лгать себе, будто Игнис сделался совершенно чужим человеком за одну ночь.

— Садись, — разрешила я, отодвигая чашку от края столика. — Только давай без обещаний, что завтра я забуду обо всём и мы снова будем счастливы. Мне сейчас их тяжело слушать.

Он осторожно опустился в кресло. Полы тесного камзола разошлись на бёдрах, а воротник так впился в шею, что Игнис раздражённо подёргал застёжку.

Я промолчала: если предложить ему сменить ливрею, муж непременно заговорит о том, как унизительно носить одежду лакея. Тем более теперь я догадывалась, отчего она стала ему мала, и вовсе не хотела направлять его мысли в нужную сторону.