Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 73 – Кристина Юраш

— Аделла! Что здесь вообще происходит?! Почему ты до сих пор не распорядилась, чтобы слуги меня слушались?!

Я посмотрела на мужа, потом на распахнутую дверь, которую он даже не потрудился за собой закрыть.

Игнис стоял посреди моей спальни, возмущённый тем, что дворецкий посмел предложить ему чай на кухне. Я осторожно сложила газету с заметкой о спасённом младенце и спросила:

— Игнис, ты вообще слышишь себя? Почему я должна распоряжаться, чтобы слуги тебя слушались?

Над моим вопросом он даже не задумался.

— Потому что я твой муж! И хозяин этого дома! — возмутился он, разведя руки так широко, что рукав ливреи натянулся на плече. — А этот наглец осмелился объяснять мне, где я должен пить чай! Представляешь? На кухне! Вместе с прислугой!

Мне пришлось прижать сложенную газету к коленям, чтобы она не соскользнула на пол. Игнис смотрел на меня в ожидании возмущения, которое, по его мнению, я непременно должна была разделить. Ещё несколько дней назад он действительно мог приказать дворецкому подать чай куда угодно, даже посреди ночи, и тот не посмел бы спорить.

— А где, по-твоему, должен пить чай лакей? — поинтересовалась я, не желая делать вид, что не понимаю причины ссоры.

Полагая, что ответ очевиден, муж ограничился возмущённым возгласом.

— Аделла!

Игнис произнёс моё имя так укоризненно, что я невольно вспомнила наши прежние семейные разговоры, когда ему казалось достаточным обратиться ко мне подобным тоном, чтобы спор закончился.

Обычно после такого обращения я старалась унять его раздражение. Сейчас не собиралась.

— Что «Аделла»?

Я попыталась поправить сползшую повязку, но прикосновение к больной ладони заставило меня остановиться.

— Дворецкий совершенно прав. Пока ты находишься в теле Анжея, ты занимаешь его место. По крайней мере, для всех остальных. Пока я не придумала, как это объяснить людям. А я ещё не придумала. Сомневаюсь, что каждый день смерть возвращает душу тем, кто готов за нее платить.

Он словно даже не услышал сказанного про чужое тело.

— Ты прекрасно знаешь, кто я! — прорычал Игнис.

Муж поджал губы и посмотрел на меня с таким оскорблённым достоинством, что мне захотелось предложить ему повторить эти слова самому дворецкому.

— Знаю, — согласилась я, удерживая ладони на коленях. — Но дворецкий не знает. Или ты предлагаешь сообщить ему, что покойный герцог Рейсберг воскрес и теперь требует подавать себе чай в гостиной?

От упоминания собственного погребения муж поморщился, но спорить о том, что об этом известно всему королевству, не стал. Вместо этого подошёл к креслу ближе и опёрся пальцами о его высокую спинку, словно собирался наконец объяснить жене очевидное.

— Не передёргивай мои слова, Делли. Ты ведь могла просто приказать, чтобы ко мне относились с прежним уважением, — произнёс он уже менее громко, но с прежней уверенностью в своей правоте.

Мне всё ещё было обидно, что он даже не поинтересовался, какие распоряжения уже отданы.

— Я именно так и поступила, — напомнила я, ощущая неприятное натяжение бинтов при попытке разогнуть пальцы. — Запретила дворецкому намеренно унижать тебя, наказывать без причины и лишать жалованья.

Игнис несколько мгновений смотрел на меня, потом перевёл взгляд на повязки, словно надеялся, что из-за болезни я просто перепутала слова. Убедившись, что я жду ответа совершенно серьёзно, он даже отнял руку от спинки кресла.