Книга Замок над морем, страница 142 – Галина Гончарова

Подумаешь, смеются над ним! От насмешек еще никто не умирал! Да и…

Если военачальник набирает слишком много силы, это тоже плохо для государства. Лидия собиралась оставить трон своему сыну. Слабый Таламир был бы ему подмогой, а слишком сильный… помехой?

Соперником?

— Неужели у нее вовсе не осталось родни?

Таламир пожал плечами.

— Она не говорила.

— Так расспроси слуг. Неужели никто ничего не знает? И вообще, хватит о твоей супруге. Неужели у нас не найдется более приятных тем?

Глаза Таламира стали бархатистыми, теплыми, губы раздвинулись в улыбке.

— Разумеется, найдется, моя королева.

* * *

Ланисия в раздражении воткнула иголку в гобелен, который начала вышивать.

Дело решительно не ладилось. Розы выглядели подозрительно капустными, у златовласой девы было кислое выражение лица, а рыцарь, судя по внешнему виду, мечтал оказаться от своей героини подальше. Неладно было и в вышивке, и в душе у Ланисии, и в замке Кларендон, ох неладно.

Бывает вот так.

Ты – сирота, племянница, седьмая вода на киселе, взятая из милости в дом Карнавонов. Герцог обращает на тебя внимания не больше, чем на комнатную собачку, кузина смотрит сверху вниз, кузены посмеиваются, впрочем, беззлобно, но разве от этого менее обидно? Пусть одета она как нищенка! Ведь вы же мне выделяете деньги на одежду или старые платья от своих щедрот, вы! И этим же попрекаете?!

А попрекали часто.

И крышей над головой, и куском хлеба, и неблагодарностью…

Ланисия была достаточно горда, чтобы нести свою ношу с достоинством – и не собиралась скрывать свою гордость. Этого ей простить и не могли.

Наверное, единственная, кому приходилось еще хуже, – кузина Алаис. Младшая, откровенно некрасивая и нелюбимая дочь в знатном семействе Карнавон.

Ланисия до сих пор помнила, как, спасаясь от злой шутки, убежала в библиотеку – как же пошутил кузен Филон? Серое платье, серая мышка, глядишь, выйдет замуж за мельника и будет белой мышью?..

Что-то такое.

Одно дело, когда над тобой издевается кузина, но когда ей вторит любимый человек – это намного больнее.

Ланисии хватило гордости, чтобы вскинуть голову и едко отпарировать: мол, вам ли, кузен, не знать, каково на мельнице, чай, каждый третий день к мельничихе в гости заглядываете. Дождетесь – вас ее супруг вилами приветит. И вышла из комнаты.

Библиотека была единственным в замке местом, где можно спокойно поплакать, никто из знатного семейства Карнавон не увлекался книгами. Филон предпочитал охоту на женщин, Эштон – простую охоту, кузина бредила нарядами и драгоценностями – и герцог охотно платил за радости старшей дочери, надеясь выгодно ее пристроить.

Ланни привычно забилась в дальний угол за книжными полками и разревелась. Рыдала она вдохновенно и со вкусом, пока не почувствовала на своем плече детскую руку.

— Опять братья?

Глаза Алаис, казалось, светились в полумраке красным, и больше всего она напоминала призрака. Тонкая, хрупкая, с белыми волосами и полупрозрачной в библиотечных сумерках кожей. На миг Ланисия даже вздрогнула, вспомнив детские сказки про ярь-водянку, которая создана из грязной морской пены и охотится на людей. Но рука, которая легла на плечо девушки, была вполне человеческой, теплой и надежной. И Ланисия дрогнула.

Она же не железная! Она понимала, что девчонка потом все расскажет матери, так что ей же еще и попадет, но сил больше не осталось. Хоть кому бы выговориться!