Онлайн книга «Замок над морем»
|
Если Эфрон прикоснулся к Алаис хоть пальцем – ему не жить. Не из-за большой любви, нет. Просто это его женщина, его имущество, и Таламир свернет шею любому, кто покусится на его собственность. Итак. В порту нужно поставить своих людей. На воротах – тоже. И ждать. Бесконечно Эфрон прятаться не сможет, Алаис тоже, рано или поздно он найдет свою супругу и… свернет ей шею? Ну нет. Сначала сделает ей наследника, а потом свернет шею. * * * Алаис в этот момент вовсе не думала о супруге. Ей надо было как следует устроиться в городе. Не сбегать же отсюда? Нет, конечно. Таламир будет искать ее, и искать активно. Что бы сделала она на его месте? Поставила своих людей на воротах и принялась прочесывать город. Так, не надо отказывать супругу в сообразительности. Что он сделает, если никого не поймает? Решит, что супруга сбежала. До того, как перекрыли ворота. Шанс у нее был, с раннего утра например. И успокоится рано или поздно. Вот это время ей и надо переждать в городе. Не то чтобы Алаис не размышляла над таким вариантом. Она могла бы попробовать сбежать ночью – ладно, утром – из города. Только вот не создана она для бродяжничества. А зная Таламира, не сомневалась – ее уже сегодня объявят в розыск. Да и просто – напарника нет, а одинокая девушка или одинокий молодой парень, которые не умеют за себя постоять, быстро станут мишенью работорговцев. Не затем она сбегала из добровольного рабства, чтобы оказаться в рабстве принудительном. Не Эфрона ж в напарники звать? Интересно, спасся или нет? Впрочем, на ее участь это сильно не повлияет. Можно было бы попробовать уплыть на корабле. Но… Вот вы капитан корабля. К вам приходит девушка и просит принять ее на борт – срочно. Приходит ночью, одна, скрываясь, этакая белоручка, заступиться за нее некому, да и ошибки она какие-нибудь совершит… итог? Либо забортная водичка, либо корабельная шлюха, либо рабский рынок. В разных сочетаниях. Нет, так дело не пойдет. С утра она честь по чести позавтракала, расплатилась с хозяином трактира, попрощалась и выползла на улицу, кряхтя так, что позавидовали бы все персидские коты. Ей надо найти себе норку, отъесться, отоспаться, прикинуть, чем зарабатывать на жизнь, а когда ее перестанут искать, она уедет честь по чести. Уедет спокойно, освоившись с чужим миром и со своим местом в нем… Эти мысли совершенно не мешали дряхлой старухе брести по улице, оглядываться, шаркать ногами, кашлять, сморкаться, плеваться и вообще почти разваливаться на ходу. Артистизм? Жить хочется. Вот и приходится номера откалывать. Алаис медленно ползла по улице, изучая вывески, пока одна из них не приглянулась девушке. «У тетушки Магдалены». Вывеска была исполнена золотом, дом производил впечатление чистенького и уютного, а белые ставни и красные мальвы в палисаднике делали домик почти родным. И Алаис решительно толкнула дверь. * * * Внутри было вполне достойно, ничуть не хуже, чем снаружи. Чистенький пансион, аккуратный и красивый. На первом этаже таверна, но для чистой публики. Столики покрыты скатертями в красно-белую клетку, на окнах цветы и занавески, полы натерты воском… За стойкой в углу, видимо, сама тетушка Магдалена – статная женщина лет сорока, с рубенсовскими формами, скромное коричневое платье оживляется белым передником, русые волосы убраны под чепчик, голубые глаза глядят спокойно и пристально. К ней-то Алаис и подползла, поминутно охая и хватаясь то за поясницу, то за сердце. |