Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 4 – Алекс Джиллиан

Вскинув голову, девушка взглянула на небо. Тяжёлые, спрессованные тучи, как каменные плиты, собирались обрушиться прямо на головы висели над крышами. Уже многие недели солнечный свет не пробивался сквозь эту мрачную пелену, а если случайному лучу и удавалось прорваться, он тут же тонул в сером мареве. Сейчас Мире и вовсе показалось, что небеса стали ещё ниже, будто людей.

— Темнеет, — протянула она, обернувшись на Дамира, прислонившегося к покрытой мхом и плесенью стене. — Нам пора уходить.

Дамир лениво потянулся и провел рукой по коротким светло-русым волосам, взъерошенным на затылке. Парень явно никуда не спешил в отличие от своей встревоженной подружки. После погони и подсчета добычи в крови все еще бурлила жажда приключений. Домой идти совсем не хотелось. Да и никто его там особо не ждал…

Он ведь не родной в Миркиной семье. Соседский сирота, прикормыш, которого три года назад приютили из жалости после трагической гибели его отца. Тот сгинул в Чёрном Лесу, у самого края Пояса Завесы, куда редко совались даже самые отчаянные охотники.

Отец Дамира был мужиком грубым, но справедливым. Его руки знали цену тяжёлой работе. Он ставил силки на зверя и ловил рыбу на бурной и опасной речке Стеклянке, берущей начало в необитаемых Мерзлых Землях и несущей свои стремительные воды вдоль южной окраины Кряждара. Куда русло уходило дальше — никто из местных не знал.

Старики и жрецы судачили, что Стеклянка пересекает границы всех четырёх городов и убегает за Пояс Завесы, прямиком в Пепельные Земли, где располагались величественные дворцы аскарских князей и неприступная Обитель Драконов. Но то были досужие сплетни и домыслы, а как все обстояло на самом деле — оставалось только гадать.

Шкуры добытой дичи отец Дамира выделывал сам. Из оленьих — шил теплую одежду и накидки для соседей, а заячьи и лисьи меха продавал перекупщикам на рынке.

Иногда возвращался из города с копчёной рыбой или вяленым мясом, и в доме на несколько дней воцарялся настоящий праздник.

Другой раз отец относил на базар целые связки кроличьих лапок — кряждарцы их брали на удачу и как оберег от аскарских тварей.

А бывало, тащил кости и рога, которые потом менял у бродячих ремесленников на ножи, глиняную посуду или свежий хлеб. С монетами торговцы расставались крайне неохотно, поэтому приходилось довольствоваться тем, что давали.

Дамир хорошо запомнил суровый отцовский нрав, когда тот учил сына различать в лесу звериные следы и скрываться от смертоносных чудовищ.

А мать… её Дамир вообще не помнил. Она умерла от болезни легких, когда он еще пешком под стол ходил. А когда и отца не стало, Дамир перекочевал к соседям, которые решили, что лишние руки в хозяйстве не помешают.

— Можно еще немного прогуляться, — отмахнувшись от невесёлых мыслей, воодушевлённо заявил парень, взглянув на подружку, кутавшуюся в плащ от пронизывающего ветра. — Наберем угля возле Башни Тепла и согреемся заодно.

— Ты шутишь? — грозно зыркнула на него Мира. — Если не вернемся до темноты, нам негде будет спрятаться от кры́лов[1]. От этих тварей тебе точно не убежать, а мне и подавно. Сожрут и костей не оставят.

Дамир прищурился, на губах играла лихая улыбка.

— Вот заладила. Кости… сожрут. Трусиха ты, Златка, — усмехнулся он, вешая сумку с добычей через плечо.