Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 113 – Алекс Джиллиан

Девушка отмечала происходящее мельком, наблюдая за собой словно со стороны. Страх, жгучая тревога и боль утраты ускользали всё дальше. Её разум стремительно тонул в отупляющем, мягком равнодушии, мышцы обмякли. Цитадель агрессивно высасывала из неё последние капли человеческой сути, готовя для своего хозяина идеальный, послушный сосуд.

Когда Мира наконец рухнула на перину, напоминающую прохладное облако, сумрак в углах спальни начал сгущаться.

Тьма принимала очертания жутких чудовищ, воскрешая пережитый ужас. Ей виделся разъяренный Хозяин Леса, возвышающийся над пылающим Тиходольем как сплетенная из корней гора. Мерещились правители Двуликих, павшие в неравном бою. В темноте скалились матерые волколаки с перепачканными кровью мордами. А затем возник рунверский дракон, покорно ползущий на брюхе к высокому темноволосому князю, чьи резкие мужественные черты приводили Миру в неменьший ужас, чем уродливые морды ночных монстров.

Сомкнув отяжелевшие веки, девушка вяло подумала о том, что среди череды кошмаров теряет нечто особенно важное. Нечто самое ценное, родное и близкое. То единственное, что делало её человеком.

Уцепившись за ускользавшую мысль, она с отчаянным усилием попыталась воссоздать в памяти лицо Дамира. Его непокорные пшеничные вихры. Ясные васильковые глаза. Шальную, дерзкую улыбку, упрямый подбородок и задорные ямочки на щеках, заставляющие ее сердце предательски трепетать.

Но магия замка была безжалостна. Мимолетное видение рассыпалось в серую пыль, стоило Мире потянуться к нему всей душой. Родной образ верного и отважного друга неумолимо удалялся, скрываясь за смердящими топями и густыми туманами Завесы.

Мира спала на удивление крепко. Ее не преследовали огненные очи Аскарота и не душили кольца черного дыма. Сон был непроницаемым и спокойным, точно стоячая колодезная вода, вымывшая из сознания остатки лесного безумия и гари пепелищ.

Это пугало. Казалось, сами стены цитадели намеренно убаюкивали её, вытравливая волю к сопротивлению.

Она проснулась от осторожного стука в дверь. Звук мягко вплелся в тишину, поглощаемую рунами на балдахине. Мира села в постели, утопая в немыслимых слоях шелковых простыней, которые ощущались на коже как прохладная вода.

Свет в комнате исходил прямо от стен, выложенных белым мрамором с костяными прожилками. Создавалось пугающее впечатление, что замок дышал вместе с ней, услужливо подстраивая освещение под её пробуждение.

— Войдите, — хрипло произнесла она.

В покои бесшумно скользнула одна из прислужниц — та, на чьем запястье Мира накануне заметила метку Ашгара. Она несла тяжелый серебряный поднос, уставленный посудой из тончайшего хрусталя, и переброшенное через плечо платье цвета темного свинца. Вошедшая двигалась быстрыми, семенящими шажками, стараясь не поднимать глаз от пола.

— Господин желает, чтобы ты набралась сил, — прошептала она, опуская поднос на стол. — Завтрак из личных запасов Владыки. Скоро прибудет лекарь для повторного осмотра.

Вчера Мира была слишком раздавлена, чтобы обращать внимание на мелочи, но сейчас её цепкий взгляд жадно ловил каждый жест прислужницы. Она видела, как девушка упорно отводила взор, как мелко дрожали ее пальцы, когда та поправляла кружевной передник. Да, одета невольница князя не хуже купеческих дочерей, и красотой боги ее не обидели, но все портило раболепное выражение лица и поникшие плечи.