Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 140 – Алена Шашкова

— Это ты нарисовала? — удивляюсь я.

— Да, — она пожимает плечами, пытаясь скрыть смущение за привычной развязностью. — Я ж в детстве при храме воспитывалась, нас там учили грамоте и рисованию. Думала, художницей стану. А потом... ну, жизнь случилась.

— Это очень красиво, — искренне говорю я. — Ты же сможешь так же сделать для вывески?

Она кивает, кусая губу. Но я вижу, как у нее горят глаза. Она толковая девушка. А жизнь… Она со всеми случается. И все по-разному с ней справляются. Но иногда бывает важно иметь хотя бы возможность выбора.

Лейла, кажется, перестает дышать. Волнуется за подругу.

— Мэг. Я сейчас задам вопрос, — подумав, произношу я. — Я понимаю, что такие решения с наскока не принимаются, но… Не хотела бы ты стать моей помощницей? Это, конечно, не работа художника. Зато возможность сменить… род деятельности.

Глаза девушки расширяются, наполняясь влагой.

— Вы... ты серьезно?

— Абсолютно. Но начнем, пожалуй, с вывески. Продолжим этикетками. И параллельно будем учиться основам моей работы…

— Да! — часто-часто кивая и еще чаще моргая, отвечает Мэг.

А Лейла рядом пищит от радости и прыгает на подругу, чтобы ее обнять.

Так у “Сияй и властвуй” появляется лицо. Мэг перерисовывает все этикетки, превращая каждую баночку в произведение искусства. Она очень скрупулезно подходит к записям рецептов и техники приготовления. А на рынке строит поставщиков и даже умудряется торговаться за воск так яростно, что нам делают скидку.

С каждым днем я все больше ощущаю — я не одна. И в то же время испытываю невероятное одиночество, потому что Бьерн дома бывает очень мало. Он уходит затемно и возвращается, когда я уже клюю носом над книгами или очередным экспериментом.

Бьерн все глубже проникает мне под кожу. Тихо, незаметно. В мелочах и крошечных знаках внимания. Свежий букет полевых цветов. Шелковый платок с инициалами. Даже новый венчик… Это так мило, так трогает. И в то же время это не приносит никакой ясности, что же такое между нами.

Дом тоже признал Бьерна. Стоит ему переступить порог, как чайник начинает сам разогреваться, а часы тикают тише.

Однажды вечером в ожидании Бьерна я все же засыпаю в гостиной над книгой доходов и расходов. Всегда считала, что это самая скучная часть дела.

Я не просыпаюсь до конца, когда сильные руки поднимают меня, прижимая к твердой груди. Решаю не рушить хрупкость момента и уютно устраиваю голову на плече Бьерна, вдыхая запах лесного костра.

— Спи, Элиз, — шепчет мужчина, и его губы невесомо касаются моего виска. — Моя маленькая несбыточная мечта.

Он укладывает меня в постель, накрывает одеялом, но не уходит сразу. Я чувствую, как прогибается матрас. Пальцы, немного шершавые и горячие, осторожно убирают волосы с моего лица.

“Он твой, — сонно мурлычет Арнерия в моей голове. — Просто вы оба те еще упрямцы. Но вода камень точит, а любовь — сомнения”.

Одним утром вместе с почтой приходит письмо от Элиота. Я его ждала. Последнее, что мне сообщал управляющий — это то, что наша маленькая задумка идет по плану.

Я с каким-то язвительным азартом вскрываю конверт и читаю строки, написанные торопливым почерком управляющего. Губы растягиваются в хищной улыбке. Я был почти уверена, что все получится, но все же ждала подтверждения.

“Нира Элиз!