Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 137 – Алена Шашкова

Не скажу, что я гениальный кулинар, но всегда считала, что первое время с Францем научило меня неплохо готовить. Но то, как режу овощи я, ни за что не сравнится с тем, как это делает Бьерн. Отточенные движения, аккуратные кусочки и… невероятная скорость.

— Потрясающе! — вырывается у меня.

Бьерн поднимает взгляд и видит мое неподдельное восхищение.

— Как ты это делаешь? Я сколько ни пробовала, у меня так не получается, — признаюсь я и показываю, как режу.

— Не так, — мягко произносит Бьерн, качая головой. — Давай помогу.

Он встает у меня за спиной. Его грудь касается моей спины, и меня накрывает волной его запаха — лес, дым и что-то неуловимо пряное, мужское. Его большие ладони накрывают мои руки, перехватывая нож.

— Смотри, — шепчет он мне в макушку. — Не дави. Позволь ножу самому делать работу. Плавно.

Мы режем вместе. Его движения уверенные, точные, и мои руки послушно следуют за ним. Нож ритмично стучит по дереву: тук-тук-тук. Это успокаивает. Гипнотизирует.

Я чувствую, как бьется его сердце — ровно, сильно. В такт движениям ножа. Чувствую тепло его дыхания на своей шее. И в этот момент мне абсолютно все равно, что там за окном ищет нас Пирр или Лидия. Есть только эта кухня, запах свежих овощей и Бьерн.

— Ты хороший учитель, — выдыхаю я, когда мы заканчиваем со свеклой. Голос предательски дрожит.

— У меня способная ученица, — отвечает он, но не отходит.

Его руки все еще лежат поверх моих, большие пальцы ласково поглаживают мои запястья. А потом он словно приходит в себя и отступает.

Я наблюдаю, как Бьерн занимается зажаркой и овощами. В этом есть что-то такое, что делает его еще более мужественным. Хотя Франц всегда говорил, что готовка — бабье дело, и мужчине не пристало возиться с кастрюлями.

Возможно. Но только если мужчина не делает это, как Бьерн…

“А он горяч, — мурлычет в голове Арнерия. — И я сейчас не про печку. Смотри, как он на тебя смотрит. Как будто хочет тебя… кхм… съесть”.

— Цыц! — шепчу я себе под нос, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Что? — оборачивается Бьерн.

— Ничего! Чихнула просто, — отговариваюсь я, показывая баночку с перцем в руках.

Вскоре кухня наполняется ароматами. Скворчит на сковороде зажарка, булькает вода в котелке. Дом тоже участвует: когда я тянусь за солью, солонка сама подъезжает ко мне по столу, а ложка для помешивания нетерпеливо подпрыгивает на столешнице.

Борщ получается огненно-красным, густым и ароматным. Мы садимся есть прямо на кухне. Никогда не понимала страстного желания почти бывшего мужа каждый раз накрывать в столовой. Так же часть атмосферы и аромата теряется!

Я зачерпываю ложкой борщ и ненадолго замираю, вдыхая этот кисло-сладкий аромат. Он бередит старые, почти забытые воспоминания. Те, которые чаще кажутся сном, а не чем-то на самом деле происходившим со мной.

Слегка дую, разгоняя пар, и аккуратно пробую. По языку растекается необычный вкус. Очень насыщенный, яркий. А меня окутывает теплом и уютом. Я даже прикрываю от наслаждения глаза, а когда снова открываю их, замечаю, что Бьерн пристально смотрит на меня. Словно что-то ждет.

— Ну как тебе? — спрашивает он.

Я не могу сдержать улыбку.

— Как будто я дома.

Он удивленно поднимает брови:

— У вас дома готовили борщ?

Ох… Он же знает, откуда я. И что там точно борщ не готовили.