Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 142 – Алена Шашкова

Эти же патенты фигурировали в первоначальном договоре с “Королевской Звездой”, которая должна была поставлять продукцию королевскому двору. И все… это уже преступление почти государственного масштаба.

Мне оставалось немного — новые документы для Элиз Констанс. Не для несуществующего человека, а для нее — Лизабет Левенс, которая смогла начать новую жизнь. Как бы пафосно это не звучало. И тут было множество юридических моментов, которые нужно было учесть, чтобы они не сказались на жизни Элиз.

Но и эти вопросы отошли на задний план. Потому что сколько мы ни искали, но даже следа ни Пирра, ни Лидии не нашли. Оба как будто растворились в воздухе.

Дом Пирра выглядит так, будто там неделями никто не жил. А Лидия… Вот уж кто оказался главной загадкой. Из города не выходила, но и в городе ее нет — мои люди перетряхнули все, что было возможно.

Ни единой зацепки, ни следа магического фона, ни свидетелей. Как будто сквозь землю провалились…

— Сквозь землю... — шепчу я, останавливаясь посреди своего кабинета.

Меня пронзает внезапная мысль, за которую я хватаюсь как за единственную спасительную ниточку.

В памяти всплывает голос Элиз. В один из вечеров, когда мы сидели на кухне, а она рассказывала о своем детстве.

“Дядька Мартин говорил, что в войну северные орки были неуловимы. При отступлении они исчезали будто в земле, а потом появлялись там, где их не ждали. Старик клялся, что под всем герцогством есть норы, как в сыре. А мы ему верили. Представляешь, я даже как-то сбежала, чтобы поискать… Хорошо, проголодалась и решила вернуться”.

Тогда я списал это на стариковские сказки и детское воображение. Но сейчас, когда логика заходит в тупик, эти россказни не кажутся такими уж невероятными.

Северные орки. Подземные ходы. Если это правда, то Пирр мог действительно не жить в том доме… Он просто уходил оттуда под землей.

Отправляю сообщение ребятам Тардена взять с собой мага-следопыта и незаметно еще раз осмотреть дом Пирра. Поискать там что-то похожее на люк, дверь… И не похожее тоже. Если мы сразу не заметили, значит, все не просто так.

Сам не трачу время на экипаж. Беру коня и выезжаю из города. К дому старого конюха — лучше с ним поговорить лично.

Мартин возится у конюшни. Рядом переминается, фырча, лошадь. А из трубы бани идет дым.

Нравится мне этот старик — крепкий, сильный духом, живой. Мне кажется, он даже живее меня, потому что в нем еще есть надежда и вера. А во мне… Только долг.

Мартин распрямляется, опираясь на вилы и держась за поясницу. В его взгляде интерес, но не удивление.

— А, приехал? — усмехается он. — Ну проходи… Коня можешь привязать там. И напоить не забудь — жара такая, небось, умаялся.

Старик кивает на корыто у конюшни, а сам, воткнув вилы в землю, шаркает к дому. Я набираю в колодце воду, выливаю ее в корыто и, погладив коня по лоснящейся шкуре, иду следом за Мартином.

Внутри меня уже ждет кружка мятного чая. Вкус совсем как у того, что делает Элиз — кажется, я догадываюсь, кто научил ее.

— Как она? — спрашивает Мартин, а мне даже не нужно уточнять, про кого он.

— А с чего ты взял, что я знаю? Я же раньше ушел.

— Ты не ушел, — усмехается старик. — Ты сбежал. А так бегут только от тех, с кем хочется остаться, да разрешить себе это не получается.