Книга Второй брак императрицы. Том 1, страница 170 – Alphatart

Сластолюбивый? Я на мгновение застыла, разглядывая его.

— С ума сойти можно… – Принц Хейнри, словно желая провалиться сквозь землю, закрыл глаза руками. – Вы, выходит, не о том спросили? Это я сам себе яму рою, да?..

— Немного.

Когда с его губ сорвался страдальческий стон, я невольно рассмеялась:

— Если уж я сейчас могу смеяться, то… Человеческие эмоции так загадочны.

— Я рад, что вы хоть немного улыбнулись. Если моё унижение стало вашей улыбкой – оно того стоило.

Вздохнув, принц приподнял уголки губ в улыбке. Как раз в этот момент графиня Элиза принесла чай. Едва она поставила поднос на стол, как тут же вышла, и мы снова остались одни. Я налила чай в чашку и протянула ему. Принц осторожно принял горячий напиток. Когда наши руки на мгновение соприкоснулись, я почувствовала, как он вздрогнул. Я посмотрела на него, а он опустил взгляд, но потом медленно поднял глаза. Из-под светлых золотистых ресниц показались пурпурные радужки. Невероятно красивые глаза.

— Принц Хейнри, будь вы женщиной…

— Да?

— Его Величество бы точно влюбился. Глаза у вас и правда прекрасны.

— Благодарю за комплимент, хотя он и странный. – Рассмеявшись, он на мгновение пристально посмотрел на меня, а затем, поднеся чашку к губам, пробормотал: – Будь я женщиной, я бы предпочёл стать вашей фрейлиной, моя Королева.

— Моей фрейлиной?

— Чтобы можно было быть рядом целый день.

— Так вы хотите стать моей фрейлиной?

— Дело не в этом. Уделите же внимание второй части фразы, Королева…

Я снова рассмеялась. Моё сердце, встревоженное новостью о ребёнке, благодаря принцу Хейнри, казалось, успокоилось. Это, конечно, было временным покоем, и после его ухода смятение вернётся. Когда мы вовсю болтали о птице принца, постучала графиня Элиза.

— Ваше Величество, вас посетила герцогиня Туания, – осторожно сообщила она.

Герцогиня Туания?

— Пусть войдёт.

Что герцогине Туании нужно в такое время?

Мы поддерживали с ней хорошие отношения, но лишь фрейлины могли навещать меня вечером без приглашения. Почему герцогиня, да ещё и занятая в последнее время множеством дел, сама пришла ко мне? Это было удивительно. Может, ей что-то от меня нужно?

Когда герцогиня вошла в гостиную, я увидела на её лице следы недавних слёз.

— Тогда я пойду, Королева.

Принц Хейнри, видимо, понял, что это разговор не для его ушей, и решил проявить тактичность. Он попрощался, поклонился герцогине и вышел. Я подошла к ней, взяла за руку и подвела к дивану.

— Что случилось? Всё в порядке?

Её осанка по-прежнему была прямой, а манеры изысканными, но выражение лица выдавало отчаяние. Она выглядела измученной. Едва усевшись на диван, герцогиня схватила мою руку. Я подождала, давая ей время собраться с мыслями, и, наконец, с трудом выдавливая из себя слова, она попросила:

— Ваше Величество, мне неловко обращаться с такой просьбой, но… пожалуйста, спасите виконта Ландре.

— Расскажите всё спокойно, герцогиня, – ласково попросила я.

Герцогиня смотрела на меня полными слёз глазами, в которых читалась боль.

— Виконта не допустят до суда, Ваше Величество.

— Не допустят до суда?

— Верховный судья сообщил, что дело виконта до него не дошло.

Верховный судья был одним из почитателей герцогини Туании. Если это – сообщение, переданное ей тайно, то, скорее всего, так оно и есть.