Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 74 – Лена Тулинова

— А пошли на улицу, – предложил студент. – Уже капает, пойдем хоть подурачимся!

Тенвен вспомнил, как дети в крепости, ещё совсем малыши, бегали и «выманивали» дождик. Одни на сладкое, другие – на улиточьи рожки, третьи на песенку.

— Дождик-дождик, лейся, – пробормотал он.

Ему вдруг захотелось перезагадать на свою поездку в Эльмлинд. Нет, пускай ливень прольётся, но только если будет гроза – он уж тогда отсидится после неё тут, в Уэлли, подождёт, вдруг да вернётся Азенальд!

Но только не вернётся ведь. Что-то с ним произошло, а может, и убили его – утащили с собой. Та ведьма небось и утащила! Не зря же Эрнильф про неё столько плохого рассказал. Да и вообще, кабы не она – они бы с господином уже доехали до города и рассказали всё о командоре Титольфе Великому Мастеру.

И никакого ножа под сердце… и никакой смерти в степи.

Но и никакого бы друга. Тенвен посмотрел на студента – спасшего ему жизнь, между прочим. Конечно, он давно сознался, что рассчитывал на награду. Но потом уже и награда ему стала не нужна.

— Пошли, – повторил Эрнильф. – Гляди, там уже девчонки выбежали, красивые.

Тенвен потянулся к окошку. Посреди улочки и правда стояли две молодые девушки, лет шестнадцати-семнадцати. Они, видно, только что загнали овец во двор и теперь с криками, с понуканиями дожидались двух отставших, с ягнятами.

И правда красивые девчонки. Чепчики съехали со светлых волос, простые платья обхватывали ладные тела. За овцами и ягнятами бежал маленький мальчонка, пяти-шести лет, с прутиком, гнал животных, пыля босыми ногами. Крупные капли уже вовсю падали на дорогу. Остро и резко пахло прибитой дождём пылью.

— Если бы господь был так милосерден и подал мне знак, – торопливо прошептал Тенвен, выходя на крылечко и глядя в небо, затянувшееся толстыми перинами туч. – Хоть какой-нибудь! Идти мне завтра, не идти? Ведь совесть! Ведь память о господине! Да и командор там, в Хадрифорде, может продолжить надругательство над другими оруженосцами!

Или даже над молодыми рыцарями, мрачно додумал он. А они, признавая авторитет командора, небось и возразить не смеют. Боятся! Или он их, чего доброго, угрозами заставляет… Тенвен зажмурился – чего не стоило делать, ступая с крыльца на дорожку. Именно тут молния блеснула так, что он и с закрытыми глазами увидал её свет. И грохнуло так, что казалось – земля раскололась, будто орех!

И пролился на эту самую землю дождь. Таким потоком, будто небесное воинство разом опростало кадки с водой. Воинство же земное, юные всходы – два юноши, две девушки и малолетний карапуз – с неистовым восторгом встретило эти водопады. Никто даже и не думал осенять чело знаком Обода, когда сверкали молнии и гремел гром, и Тенвен уже забыл о том, что просил подать ему какой-нибудь знак. Он лишь наслаждался тёплой водой, что проливалась с неба, торжеством стихии, грохотавшей так, будто и впрямь кто-то ехал по небу на волшебной колеснице, и ощущением полной свободы.

Земля пила взахлёб, не успевая впитывать мутные потоки, и визжали девушки, и блеяли овцы. Родители девиц кричали что-то от ворот – видно, хотели, чтобы их дочери загнали скот под навес, да и сами ушли бы домой, но девчонки только хохотали и мотали головами.

Взявшись за руки с Тенвеном и Эрнильфом, они закружились вокруг малыша и овец. Испуганный ягнёнок жался к ногам мальчика. И это было так смешно, так радостно!