Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 72 – Лена Тулинова

Эйви не сразу заметила, что у оградки, подпирая забор круглым плечиком, стоит молодая женщина примерно одних с нею лет. Это была зажиточная по здешним меркам вдова, вчера разрешившая жить в её старом домишке – пока тот не разобрали, как собирались ближе к осени.

— Ты уверена, что это не охотник, милая? – спросила женщина вполголоса, косясь на рыцаря.

— Уверена, гилла Дживайн, – ответила ведьма.

— Ну гляди, – сказала вдова. – А славный он у тебя, крепкий, красивый. От ран оправится – и хоть сейчас детей с ним делай.

Эйвилин подавила вздох. Гилле Дживайн она вчера пообещала «поглядеть утробу». За провидческий и целительский дар вдовушка и была так щедра с нею и Азенальдом. Приютила, накормила, дала одежду и одеяла. Вдовушка хотела замуж за симпатичного, хоть и не слишком молодого соседа. Сосед, зная, что у вдовицы в прошлом браке было несколько выкидышей, не спешил с предложением, хотя и питал к Дживайн определённые, вполне тёплые чувства. Такая простая житейская история! Теперь гилла Дживайн поглядывала на Азенальда, как будто уже прикидывала, не поступиться ли соседом и не начать ли новую историю с мужчиной помоложе.

— Он соблюдает обет безбрачия, – сказала Эйвилин.

— Ишь ты! А ради чего ж? Говорят, магия у таких сильнее, чем уд? – спросила вдова.

Да так громко, что рыцарь услыхал. Ошалев от таких слов, он поднял ведро, где ещё оставалось немало холодной воды, и вылил всю на себя.

— Вот же дубина, – вполголоса высказалась ведьма, не уточняя, кого ругает.

Дубина уже хромала в сторону дома. Вот и правильно, а то щеголяет тут без портов, срам один. Эйвилин проводила Азенальда взглядом, покуда тот не исчез внутри лачуги, и только потом сказала наивной женщине:

— В моих краях некоторые очень хорошие люди, верные своим зарокам, праведные и добрые, соблюдают обет безбрачия. Чтобы их душа пришла к богу чистой, потому что душа важнее тела.

— Глупости-то какие в ваших краях делают. А он правильно понял своего бога? Тот ему правда так и сказал: не тряси удом, а то после смерти не будешь рядом со мной в Сверкающем Доме сидеть?

Тут уже Эйвилин не сразу поняла, о чем говорит Дживайн. Однако сообразила, что к чему и кивнула.

— Нет, всё равно глупость, – махнула рукой вдова. – Ну ты посмотри: какой мужчина красивый. Глаза какие! Не рябой, не рыжий… Стройный, пузом не размахивает, не кривоногий какой, справный куда ни глянь. Разве его бог не хочет, чтобы от такого жена детей понесла? От хорошего-то да правильного, да доброго небось одна радость родить. Любой бог порадуется! А он такую дурость придумал да ещё людям давай говорить. Какой у вас там, в ваших краях, бог злой!

Эйвилин смутилась, засмеялась неловко, сказала, что нет, бог не злой, просто любит праведников. А сама подумала – а в чём-то женщина права. Особенно в той части своих рассуждений, где про детей. Почему это зарок безбрачия должен соблюдать именно такой чистый и хороший человек, как Азенальд? Несправедливо!

И вдруг сама себе удивилась. Давно ли она ругала его, считала чёрствым религиозным фанатиком? Несколько дней всего прошло! А уже думает об Азенальде как о хорошем человеке…

Вечер, поиграв, прокатил по небу красный шарик солнца – и внезапно нагнал откуда-то с северо-запада тучи. Вдали опасно громыхнуло. У Тенвена радостно замерло сердце. Неужели будет гроза?! Земля иссохла, стосковалась по хорошему дождю. И оруженосец Азенальда загадал: если уж польёт, то это знак. Знак, что пора выступать в путь. Прямо завтра утром! Куда тянуть?