Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 77 – Лена Тулинова

— Я в последнее время никак не могу найти на это ответы, – сказал он. – И уже испытываю муки. Особенно когда ты говоришь, что полюбила – но я не могу тебе ничего дать в ответ на твою любовь… Ничего, что удовлетворило бы тебя. Ты не замечаешь моей любви, потому что она выражается не в поцелуях, не в прикосновениях, а в чём-то более высоком и…

С тихим стоном Эйви припала к его губам – неожиданное нападение, прервавшее возвышенную речь. Его ещё никто не целовал так нежно и так страстно, никто не прижимался всем телом, так что ощущались все подробности, никто никогда, забыв о ранах, не впивался ногтями в спину под рубашкой и, торопясь, не пытался сорвать с него и себя одежду.

— Постой, – Азенальд перехватил тонкие запястья, останавливая ведьму. – Подожди.

— Что?! – в отчаянии выкрикнула Эйви и снова потянулась к нему, не желая верить, что он всё ещё не сдался. – Ты же сказал, что любишь!

— Я люблю, – он сел и потянул женщину к себе, прижал: одновременно усмиряя и оставляя при себе. – Я хочу вернуться. Там остался Тенвен. Я готов сделать всё, но…

— Но когда же ты перестанешь находить отговорки? – Эйви яростно ударила Азенальда кулачком по плечу.

И тут же, испугавшись, погладила пострадавшее место, хотя и близко не попала по больному.

— Не отговорки, Эйви. Здесь нет священника, и милость Милорда здесь рассеяна по всему миру, хоть я и ощущаю, что бог здесь есть. И что законы и правила этого мира, хоть и отличаются от законов Альегрима – но во многом всё те же. И я спрашивал у гиллы Дживайн, как здесь сочетаются браком, чтобы господь осенил молодожёнов своей благостью, и она сказала – надо попросить старосту, и он проведёт обряд. Староста тут одновременно и духовное лицо, понимаешь?

Он сделал краткую паузу и, отодвинув с лица Эйви выбившиеся из-под чепца пряди, заглянул в её глаза.

— То есть это ты что… Ты хочешь на мне жениться? – ошеломленно спросила ведьма.

— Снять обет безбрачия можно лишь другим обетом, а не бросаясь в бездну похоти, – ответил рыцарь. – Поэтому да, Эйвилин Остан. Я становлюсь пред тобой на колено и прошу твоего согласия. И никак иначе, потому что… только так будет правильно.

— Ты или безумец или святой! Или просто дурак, – выдохнула женщина. – Ведь я всё ещё ведьма. С этим ничего не изменилось. Ты наверняка всё ещё считаешь, что я нахожусь в лапах дьявола и что мою душу надо спасти, предав меня суду инквизиции, и тем не менее… Тебе так дорог Тенвен? Ты настолько хочешь вернуться? Или что? Или как?

Азенальд сдёрнул с ведьмы этот дурацкий чепец, похожий на растрёпанную курицу. И уткнулся лицом в тёплую макушку. Эйви ополаскивала свои волосы отваром липового цвета, клевера и мяты, и пахли они летним лугом и уютом.

— А вдруг я спасу твою душу, только женившись на тебе? – спросил он. – Если тебе уготована не смерть через пытки, а что-то другое?

Эйвилин порывисто вздохнула.

— Ты не врёшь, Азенальд? Не врёшь ни мне, ни себе?

— Я люблю тебя, Эйви. Да, я не могу сказать, что люблю больше бога или больше долга, но люблю и хочу жениться. Пусть твой Сигейр идёт… лесом и болотами, лепреконов гульфиком ловить.

Она вдруг расхохоталась.

— Не знала, что ты знаешь такие выражения!

— И не надо было… А теперь послушай. Мой оруженосец и правда может, оправившись от ран, пойти в Эльмлинд. Его надо остановить… или просто пойти вместе с ним. Там, в Эльмлинде, я надеялся найти правосудие для одного негодяя. И сейчас не поздно: быть может, это остановит скверного человека. Навсегда остановит. Никогда и никому не желал смерти, кроме человека, и поверь: он заслужил отправиться к дьяволу.