Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 17 – Лена Тулинова

Раненый рыцарь-девственник, будто подслушав её мысли, мрачно сказал:

— Никогда бы не подумал, что когда-нибудь буду обязан жизнью женщине, да ещё ведьме. Если бы ты ещё спасла моего оруженосца, я бы, наверное, даже пошёл против собственных принципов и отпустил тебя.

— «Наверное», – проворчала польщённая Эйви и решила пока что не бить Азенальда по физиономии.

— Если тебя смущает твой вид, могу отдать свою котту, – внезапно предложил рыцарь.

— Чего это ты вдруг?

— Там впереди село или городок, я вижу стену и деревянную башню. Возможно, колокольня или что-то такое, – сказал Азенальд и, чуть помедлив, добавил. – Твой вид не делает мне чести.

— А раньше тебе до этого не было дела, – не удержалась Эйвилин.

— Я тебя и без одежды видел, как-нибудь уж перетерпел бы и «рыцарские подштанники», – ответил Азенальд.

Вот язва моровая, а?!

— И неужели ничто в тебе не шевельнулось, когда я была раздетой, ммм? – решила смутить его Эйви.

Но близость жилья и людей взбодрила это ходячее святое писание, и оно процитировало:

— «Усмиряя похоть свою мыслями о благом совершенстве, да возвысимся!»

И добило добавкой:

— Во мне шевельнулась жалость, потому что ты была избитая и грязная.

— Весьма твоими шевелениями растрогана, но котту свою можешь оставить при себе. Она тоже не первой свежести, – ответила Эйвилин. – Заодно погляжу, каково это – когда такому хорошему рыцарю, да вдруг неловко, что он конвоирует раздетую даму. Интересно, что подумают люди, да?

Азенальд отчётливо скрипнул зубами. Вот то-то же, злорадно подумала Эйвилин. Не всё мне одной скрипеть.

Чем ближе становились деревня и люди, тем ей делалось тяжелее на душе. Сейчас всё опять встанет на свои места. Она вновь будет чёрной овцой, рыцарь – псом-конвоиром и, возможно, палачом, мирные селяне – серыми воронами, ждущими развлечения и поживы. Некоторые и по сей день считают, что к чирьям надлежит привязывать коровий навоз, от головной боли лучше всего помогает сырая куриная гузка, привязанная к темени, а стоптанные ноги проще будет вылечить, ежели класть их в теплый суп.

Насчёт супа Эйвилин, конечно, преувеличивала, а вот гузку сама видела на голове старостихи. Это было предпочтительнее, чем горькие отвары трав из рук ведьмы!

— Странная деревня, – заметил Азенальд. – Посмотри, что у них на той башне.

Деревянная башенка, принятая ими издали за колокольню местной церковки, оказалась увенчана козлиным черепом. Это не понравилось даже ведьме, что уж говорить о рыцаре?

— Может, обойдем стороной? – спросила Эйви.

— Спросим дорогу и пойдем дальше, – ответил Азенальд. – Что они смогут сделать, тёмные низкие люди, против рыцаря из Святого Ордена и его благословенного меча?

Ведьма вздохнула и предположила:

— Дрыном по затылку могут. Вилами в живот могут. Топором в спину могут. Осиновым колом в грудь, ножом по горлу… или просто связать да продать в ближайший двор чудес. Хотя тебе-то что в том дворе, ты ведь скорее умрешь, чем отдашься мужланам! А зря: хотя бы так познал бы плотскую любовь.

— Молчи, проклятая ведьма! Что за отвратительные вещи ты говоришь? Всё это люди могут учинить лишь в одном случае: видя пред собою порождение зла. К нам, рыцарям, они относятся с почтением.

— Это когда рыцари при оруженосцах, в латах, с блестящими мечами и все такие на лошадках цок-цок, и смотрят на людьё с высоты положения. А ты себя видел? Оборванец, хоть и при оружии. А с тобой почти голая женщина. Самое место таким во дворе чудес.