Книга Ссылка для двоих: спасти душу демона, страница 3 – Марьяша Ришелье

За окном плачет Питер. В холодильнике доедают друг друга корешки кикиморы. Мы в клетке. И это, мать его, лучшее наказание в моей бесконечной жизни. Потому что клетка — общая.

А наказание... наказание я принимаю. За каждый лишний труп, который лег в тот день. За каждого, кто просто шел мимо и попал под руку. За то, что не уберег её тогда, но смог отомстить так, что в Преисподней до сих пор легенды ходят.

Они хотели, чтобы мы научились контролировать друг друга? Чтобы перестали выкашивать всех, кто приближается?

Пусть попробуют сами контролировать себя, когда в том кого любишь торчит нож, а в глазах — смех сквозь боль.

Смехотворцы.

Я ненавижу его мотоцикл.

Нет, вру. Я ненавижу себя на его мотоцикле. Потому что каждый раз, когда я сажусь впереди него, происходит одно и то же. Дорога, ветер, скорость — и его руки, которые, клянусь бездной, живут своей жизнью и не подчиняются никаким законам физики, этики или правилам дорожного движения.

В этот раз он умудрился облапать меня трижды за десять минут поездки. Трижды! Я сбилась со счета, когда мы стояли на светофорах. На первом он просто положил ладони мне на талию — ну, ладно, талия, допустим, зачем-то надо держаться. На втором его пальцы уже изучали рельеф моих ребер под курткой. К третьему светофору я поняла, что его ладони каким-то мистическим образом переместились выше и теперь нагло мнут грудь, а он делает вид, что просто проверяет, не выпаду ли я на повороте.

— Ты издеваешься? — крикнула я, оборачиваясь на ходу.

— Что? — прокричал он в ответ, изображая святую невинность. — Я забочусь о твоей безопасности! На скорости ветер сдувает!

— Ветер сдувает? Серьезно?!

— Ага. Особенно то, что выступает.

Я хотела его убить. Прямо там, на Невском, при свидетелях. Но, во-первых, мы уже почти приехали. Во-вторых, свидетели бы не поняли, почему у красивого парня на мотоцикле вдруг голова отваливается. А в-третьих... ну, в-третьих, мне, если честно, было приятно. Но он об этом не узнает. Никогда.

— Приехали, — объявил он, паркуясь у знакомой двери с вывеской «Нечистый котел». — Слезай, моя прелесть.

— Я тебе не прелесть.

— А кто?

— Твоя ссылка. Твое наказание. Твоя карма.

— Одно другому не мешает, — оскалился он, снимая шлем.

Я спрыгнула с мотоцикла и первым делом одернула куртку. Потом платье под курткой. Потом поняла, что это бессмысленно, потому что он все равно уже все запомнил, ощупал и, судя по довольной роже, мысленно разложил по полочкам.

— Больше никогда не сяду впереди, — сказала я.

— Сядешь.

— Не сяду.

— Сядешь, — он подошел ближе, заправил мне за ухо прядь волос, которая и не думала выбиваться. — Потому что сзади ты меня не видишь, а так хотя бы знаешь, где мои руки. Контроль, Доми. Совет велел нам учиться контролировать друг друга. Вот я и контролирую.

— Это не контроль. Это домогательство.

— Это превентивные меры.

Я пнула его по голени. Он даже не поморщился.

Внутри бара пахло деревом, травами и легким болотцем — Кика вчера обновляла декор и притащила свежего мха для «аутентичности». Вечер только начинался, народу было немного: в углу Тихон с Глашей ссорились из-за того, что она хочет повесить светодиодную ленту над баром («Это модно, Тихон, у всех блогеров так!»), а он ворчал, что светодиоды убивают леших («Глаша, у нас фотосинтез, мы от этого света сохнем!»).