Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 30 – Ри Даль

К счастью, мне хотя бы теперь дорогу уступали охотнее. Если кто-то по пьяной лавочке заминался, не услышав или позабыв наставления арвинга, другие быстренько оттаскивали товарища. Мне ещё раз десять пришлось смотаться туда-сюда — с полным тяжеленным подносом в главный зал, и с пустым обратно. Руки просто отваливались, спина ныла, ноги гудели.

На пятый или уже восьмой раз, когда я вбежала в кухню, Ладвира подскочила ко мне с обеспокоенным лицом:

— Фрейвид уже приехал?

— Фрейвид? — не поняла я. — Конунг Фрейвид?

— Разумеется. Он должен был приехать ещё утром.

— Кажется, его ещё нет...

— Ох, и несладко нам сегодня придётся. Пережить бы эту ночь... — пробормотала Ладвира.

— А что такое?

— Как, что? — она уставилась на меня, как на сумасшедшую. — Конунг ведь должен принести главную жертву! Если он не придёт в срок!.. — Ладвира махнула рукой и поспешила снова заняться своими делами.

Теперь мне стало немного понятно, откуда такое напряжение кругом — все, а не только Хальдрим, ждали тех самых почётных гостей. А их отсутствие воспринималось как нечто очень дурное.

Впрочем, зря было потрачено столько нервов: как только я снова выбежала в зал с дымящимся блюдом в руках, сразу поняла, что настроение резко переменилось. Гости горланили на все лады, буквально орали, перебивая друг друга. И тогда увидела его — человека, которого уже однажды видели мои глаза. Он приезжал в Волховию. Говорил в основном с Владыкой Ярвином, но и Гайлине также был представлен.

Конунг Фрейвид — огромный, как мамонт и такой же обросший белой шерстью: длинные белые косы ниспадали с его головы, сливаясь с такой же белой длинной головой. Он был довольно грузен, хоть и не растерял полностью силу в теле. Фрейвид вовсе не выглядел стариком, даже с учётом того, что, по меркам Нордхальма, считался в преклонных летах. Тем не менее, конгунг однозначно был тем, кто излучал власть и могущество, и несомненно многие его черты передались и сыну Хальдриму.

Рядом с конунгом находилась женщина — светлые пшеничные волосы были убраны в высокую замысловатую причёску, напоминавшую корзину. Таких Гайлина ещ не видывала, а вот я уже знала о существовании подобных плетений. Из чего можно было сделать вывод, что женщина как будто опередила своё время.

Она совершенно точно не была юной и всё же молодой, довольно красивой. Но красота её была холоднее снега, а взор — острее самого острого клинка.

Рагнильда — так её звали. Нынешняя жена Фрейвида. Они поженились вскоре после того, как не состоялась свадьба с Астрильдой. Но, видимо, долго время потомства у них не было. А мальчик лет восьми, с теми же пшеничными волосами и ярко-голубыми глазами, который жался к матери, был единственным сыном конунга и Рагнильды. Его звали Улаф.

Он вряд ли пребывал в восторге, попав на шумное празднество. Мальчик боязливо озирался среди орущих и топающих нетрезвых мужчин. Улаф пытался найти прибежище, держась за материнское платье. Пока Хальдрим и Фрейвид громко здоровались, Улаф даже глаза не поднял.

Зато его мать с удивительной точностью глянула именно в мою сторону. Не знаю, как она поняла, не знаю, как я сама поняла, что она всё понимает, но эта женщина абсолютно безошибочно опеределила, кто я есть ещё до того, как моё имя было озвучено вслух.