Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 140 – Ри Даль

— Засунь себе в зад своё покровительство! — выпалил Хальдрим, на миг потеряв хладнокровие.

И его выпад был горячо поддержан нордарами.

Свиртейн на это лишь снисходительно усмехнулся.

— Рагнильда. — Урхен повернулся к ней. — Скажи своему пасынку сама.

Рагнильда подняла голову.

Я смотрела на неё сверху, и в эту минуту мне очень хотелось ничего не видеть. Она была совершенно сломлена. Она держала своего сына, прижавшегося к ней лицом, и держала так крепко, как держат то единственное, что у тебя осталось на свете. Голос у неё прозвучал слабый, надтреснутый, что я едва узнала его.

— Хальдрим. — Она смотрела вверх вверх умоляюще. — Хальдрим, пожалуйста. Послушай меня. Послушай, ради своего отца. У тебя за стенами меньше сотни человек. Ты и сам знаешь, что не выстоишь. Ты всех обрекаешь на смерть. Заплати, Хальдрим. Я прошу тебя. Будь благоразумен.

Она задохнулась.

— Брегард. — Урхен повернулся к нему. — Ты тоже.

Брегард посмотрел вверх на брата.

— Хальдрим, мы ведь братья. У нас один отец. Я с тобой бок о бок дрался половину своей жизни. Я тебе говорил это на совете — и сейчас скажу ещё раз. Ты губишь свой народ.

— А ты? — перебил Хальдрим. — Пришёл рубить этот народ под знаменем врага?

— Я не хочу никого рубить Хальдрим! Я хочу, чтобы ты одумался! Я свой Нордхальм люблю, и я готов наступить на свою гордость, лишь бы он стоял. Поэтому я здесь. Ради Нордхальма. Услышь меня, брат. Не упрямься. Останови это. В твоих силах это остановить.

Я смотрела на Хальдрима. У него на скуле билась тонкая жилка. Я видела, как у него под кожей у виска медленно проступила вена. Я видела, как он медленно выдохнул через ноздри.

— Не я это начал, — проговорил он жёстко. — Но ты прав, Брегард. Я это остановлю.

На секунду мне показалось, что это конец. Что Хальдрим Стормольф вот-вот сдастся...

Он опёрся обеими руками на бревенчатый край.

— Рагнильда, Брегард, — сказал он сверху вниз, и голос у него прозвучал хрипло. — Я вас услышал. И виню себя за то, что не сумел вам объяснить, в каком мире мы все живём. И мне стыдно за вас. За то, что вы порочите память моего отца.

— Хальдрим!.. — снова сделал попытку заговорить Брегард.

— Довольно! — пресёк его конунг. — Вы сделали свой выбор. Выбор предателей. А я сделал свой. Я не оставлю свой народ. И не дам Норхальму сгнить под бременем дани. Мы — свободный народ. Мой отец, Фрейвид Стормольф, бился за эту свободу. И я уберегу его наследие. Или умру.

Я вытянула шею вперёд и крикнула — звонко, чтобы меня услышали со всех сторон обоих войск:

— Да здравсвует конунг Хальдрим!

Над стенами поднялся низкий, рокочущий гул:

— Да здравствует конунг Хальдрим! Да здравствует Нордхальм!

Урхен медленно повернул голову. Посмотрел в мою сторону.

— Гайлина Беловеж. — Голос у него был тих, но прозвучал почему-то так, как будто он был совсем рядом. — Какая жалость. Ты такая красивая, такая отважная, и такая... неразумная. А я-то думал, уж с тобой мы договоримся.

— Со мной, — сказала я ровно, — договариваться не о чем, Урхен Свиртейн. Я — жена правителя Севера. Мы своих не предаём.

Он улыбнулся. Не зло — задумчиво. И снова устремил взгляд на Хальдрима.

— Что ж. — Сказал он ровно. — Ты пожалеешь.

— Пожалеет только тот, — отозвался Хальдрим, и я услышала, как у него в голосе наконец прорезалась сталь, — кто пытается обмануть волю богов. Ты, Урхен Свиртейн, веру потерял. А мы её не теряли. И Верховный нас защитит.