Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 110 – Ри Даль

Может быть, на пару лет старше Хальдрима — никак не больше. И — поразительной, абсолютно неуместной красоты мужчиной. Высокий, тонкий, но не сухой — гибкий, как клинок. Лицо — узкое, с резкими скулами, с прямым носом. И, как у большинства халийцев, с копной тяжёлых, медно-рыжих волос, раскиданых по плечам свободными прядями, в которых попадись также несколько тонких заплетённых кос.

На нём был тёмно-синий плащ с серебряной застёжкой. Простая, но дорогая одежда. На пальцах — два массивных кольца. У пояса — короткий меч, с которым он, судя по всему, умел неплохо обращаться.

И — самое странное — он улыбался. Открыто, легко, чуть ли не приветливо. Будто пришёл не в сожжённый им же на половину посёлок, а к старому, хоть и забытому, другу.

За его спиной — десятка два человек охраны. Все верхом. У всех у пояса оружие, но никто его не доставал. У троих в руках — высокие шесты с белыми полотнищами, треплющимися на ветру.

С обеих сторон ворот стояли нордары. С каждой минутой их число прибавлялось. Я видела, как у крайнего, седого, с серьгой в ухе, белеют костяшки на топорище. Я видела, как Брегард — он стоял по правую руку от ворот, чуть позади — медленно, очень медленно опускает ладонь на рукоять секиры. Видела, как Торстен незаметным движением сместился так, чтобы перекрыть мне линию между Урхеном и ближайшим халийским воином на коне.

Никто ничего не говорил. Все ждали конунга. Хальдрим вышел вперёд. Я — на полшага позади него, по левую руку.

Урхен Свиртейн склонил голову. Лёгким, почти танцевальным движением.

— Хальдрим, сын Фрейвида Стормольфа. Я рад, что вижу тебя.

— А я не рад, — холодно отвеил Хальдрим.

Урхен улыбнулся. Кажется, и не обиделся вовсе.

— Понимаю. У нас с твоим отцом сложилось некоторое недопонимание...

— Недопонимание? Твои люди пришли тайком, — голос Хальдрима был пронизан холодом и неприкрытой враждебностью. — В священный вечер. Когда у нас в доме сидели гости и не было оружия. Они зашли с тыла, как крысы, которые лезут из подпола.

— Хальдрим...

— Я ещё не закончил.

Урхен слегка наклонил голову. Замолчал. Подождал.

— Они убили моего отца, — продолжил Хальдрим. — Они убили моих людей. Они убили слуг. Они убили женщин. Они подожгли дома, в которых были дети. И теперь ты приходишь сюда под белым знаменем и хочешь, чтобы я разговаривал с тобой? Назови хотя бы одну причину, Урхен Свиртейн. Всего одну причину не отдать тебя своим людям прямо здесь, у этих ворот.

Урхен опустил голову. Улыбка с его лица пропала, сменившись сожалеющим выражением.

— Хальдрим, — произнёс он мягко и как будто бы со скорбью в голосе, — возможно, то, что я сейчас скажу, прозвучит неубедительно. Но я тебе скажу всё равно. Я не знал, что Фрейвид погиб. Это огромная утрата. Я лично глубоко скорблю о гибели конунга Фрейвида Стормольфа. Мы с ним вели долгие переговоры. Я знал его, пусть издалека, как человека достойного. То, что произошло в священный вечер, было сделано без моего приказа.

— Без приказа?

— Без приказа, Хальдрим, — Урхен смотрел Хальдриму прямо в глаза. — У меня в окружении нашлись горячие головы. Молодые. Жадные. Решившие, что нет смысла ждать. Что Фрейвид и так стар, что Тундгард можно взять одним ударом. Они пошли сами. Я узнал о случившемся, когда было уже поздно.