Книга Мертвы и негостеприимны, страница 71 – Кристина Тэ

Тильда расплылась в довольной улыбке:

— Я попрошу… при одном условии.

— Каком?

— Завтра материализуешь меня минимум на полдня.

— Зачем? – насторожилось я.

Она хмыкнула:

— Затем. Пожить хочу. Тебе жалко?

— Нет, но… – Я умолкла, подумала и сдалась. – Хорошо.

— Даже если остальные не согласятся, – быстро добавила Тильда. – Я ведь иду к ним с наглым предложением. Роль гонца опасна, знаешь ли…

— Ладно-ладно, – отмахнулась я. – За роль гонца – полдня в теле. А если договоришься – хоть весь день.

— Идет! – выпалила Тильда и, преисполненная энтузиазма, испарилась.

А вернулась подозрительно быстро и не менее подозрительно счастливая. Я только и успела умыться и переодеться.

— Спи спокойно, золотце, – пропела служанка. – Сегодня в твоем распоряжении мягкая теплая постель, никаких искажений времени и даже никакого «учгунжского заклинателя».

— Честно?

Верилось с трудом, потому что добиться от меня необходимых действий призраки могли и без всяких сделок, и даже лишившись возможности воздействовать на меня дарами. В их неосязаемых рукавах таилось множество секретов и приемов – мне бы жизни не хватило изучить все. Так с чего им так легко соглашаться?

— Честно, – кивнула Тильда. – Это будет самая сладкая ночь в твоей жизни. А я постерегу твой покой.

С этими словами она улеглась рядом, едва касаясь одеяла призрачным телом, скрестила руки на груди и закрыла глаза.

— Ты будто в гроб легла, – пробормотала я.

Подозрения все крепли, но сил докапываться до истины не осталось. Главное, что мне пообещали крепкий сон, и он меня уже затягивал, а с остальным… с остальным я разберусь утром. Если уж на то пошло, я действительно могу попросить защиты у Рэйнера, коли обитатели Арве-мал-Тиге нарушат слово.

Кажется, я все же успела сказать об этом Тильде, прежде чем отключилась. И утром, когда лучи солнца нежно скользили по закрытым векам, с улыбкой думала о своей глупой недоверчивости – ровно до тех пор, пока не попыталась подмять под себя подушку, а вместо нее нащупала… человеческое тело.

Большое, теплое и обнаженное.

Широкая мужская грудь под моей дрожащей ладонью вздымалась и опускалась размеренно, без перебоев, и, как это ни глупо, первым делом я испытала возмущение, ибо поняла, что Рэйнер спит. Спит! Я тут, видите ли, на грани сердечного приступа, уже чувствую запах сырой земли и слышу голоса праотцов, а он даже не заметил, что не один в постели.

Благо продлилось сие помутнение недолго, и уже через пару судорожных вдохов меня захлестнула волна облегчения. Он спит. Спит! Значит, можно тихонько сползти с кровати – что она чужая, я поняла сразу – и вернуться к себе, избежав позорных оправданий. Если, конечно, дверь вновь не окажется заперта. Впрочем, уж лучше пусть застукает меня у двери – сделаю вид, что туда меня и перенесли, а не под теплый бок, покидать который было отчего-то до обидного грустно.

Я на миг зажмурилась, тряхнула головой и приступила к исполнению простейшего плана, вот только внезапно он начал обрастать дополнительными сложностями.

Перво-наперво мне даже из тряпичного кокона выбраться не удалось – что-то крепко удерживало мою ногу, и дергаться я не рискнула. Аккуратно приподнялась на локтях, откинула уголок одеяла и сглотнула, узрев свои конечности, придавленные голой ногой мэйна. Обнаженная грудь… ноги до колена… укрытыми оставались только его бедра, и мне очень хотелось верить, что на них есть какие-нибудь подштанники. По крайней мере, выскочив в коридор после эпизода с кашей, он голым задом не светил, а значит, не имел привычки спать совсем… без ничего.