Книга Мертвы и негостеприимны, страница 69 – Кристина Тэ

Я вспыхнула и поспешно уселась за стол, а Рэйнер с легким кивком удалился.

— Предатели, – бормотала я несколькими минутами позже, остервенело разделывая отбивную на тарелке. – Зачем он вам сдался? Зачем все это?

Ответить мне, естественно, никто не удосужился. Но хоть пообедать спокойно дали, очевидно опасаясь переносить меня к мэйну с ножом в руках.

Столовую я покидала сытая и недовольная, беспрестанно оглядываясь, прислушиваясь и замирая после каждого шага. Дом затих, и это пугало. Обычно местные любили похлопать дверями и пошуршать занавесками, но сегодня даже свет нигде не мигал, рассеивая заоконные сумерки равномерным сиянием.

Я застыла как вкопанная, а через несколько секунд уже отодвигала тяжелую портьеру в гостиной. Точно, сумерки. Густые, туманные, и только алые ленты, разом усеявшие ветви всех деревьев вокруг дома, зловеще развеваются на ветру.

— Вы издеваетесь? – прорычала, резко обернувшись. – Может, сразу лет на пятьдесят меня состарите?

— Чаю? – чопорно предложил Аццо, материализуя перед моим лицом белую перчатку с подносом.

Я яростно взмахнула руками, надеясь опрокинуть этот треклятый чай, но коснуться успела лишь прозрачной дымки, в которой испарился дворецкий.

— Это жестоко! – крикнула в пустоту, и голос эхом уплыл в недра дома. – Жестоко, – повторила я гораздо тише, потирая виски.

Меня вынуждали обратиться к Рэйнеру… говорить с ним, смотреть в глаза, просить о помощи. Я сомневалась, что осилю даже один из этих пунктов, и с каждым мигом злилась все сильнее.

Да еще и тело ломило от усталости. Я никогда не задумывалась, что происходит с человеком, для которого Катрин сокращает время, но по ощущениям словно весь день на ногах провела. И опять проголодалась, хотя только что вышла из столовой. Наверное, так и простояла несколько часов столбом в коридоре, а Рэйнер ходил мимо, занимаясь своими делами.

Нет, это вряд ли. Скорее даже не интересовался, где я, и все это время просидел в лаборатории над бумагами старика Гантрама. Иначе бы меня к нему уже раз двадцать переместили.

Значит, разговора не избежать. И просьбы. И взгляда пронзительных глаз, под которым я теряюсь и не знаю, куда девать руки.

Тяжело вздохнув, я шагнула было в сторону библиотеки, но мир подернулся дымкой, и нога моя опустилась уже на ковер в мэйновской спальне.

— О нет.

Я слышала плеск воды из-за двери в другом конце комнаты. И детский смешок за своей спиной. Развернувшись, я ринулась в коридор, но, распахнув дверь, увидела перед собой все ту же спальню.

— Прекратите, – прошептала, отступая назад.

Закрыла дверь. Открыла. Шагнула в коридор и вновь очутилась в комнате Рэйнера.

Рядом опять хихикнули.

— Холли, Нелли, – зашипела я, вцепившись в дверную ручку, – если не перестанете, я с вами больше никогда играть не буду. Никогда!

Смех затих, но выйти мне все равно не дали – на сей раз дверь попросту не открылась.

Мэйн в купальне что-то весело напевал и, судя по звуку, готовился предстать передо мной во всей своей мужской красе. Я понятия не имела, в каком виде он привык завершать ванные процедуры, но вряд ли при полном параде и с идеально повязанным шейным платком.

Я глупо заметалась по комнате и от растерянности даже не подумала крикнуть и предупредить о своем присутствии. А когда дверь купальни с тихим скрипом начала отворяться, не нашла места лучше, чем небольшой закуток между кроватью и прикроватным столиком, тыквенный фонарь на котором ехидно подмигнул мне свечным огоньком.