Книга Наследник пепельного клана, страница 96 – Андрей Любимов

— Меня сейчас пытаются описать как опасный аспект, неудобный спор и нестабильную линию, — сказал Алексей. — Это удобно. Потому что тогда всё происходящее можно свести к одному молодому человеку, у которого слишком много пепла в крови и слишком мало дисциплины в поведении. К сожалению для присутствующих, дело не во мне.

Ларионов чуть наклонил голову.

— А в чём же?

— В том, что дом Пепельных уничтожали не как слабый обанкротившийся род. Его уничтожали как держателя контуров. Системно. Через архивы, попечительство, сервисные пакеты, учебные подмены и старые обязательства, которые сильные дома решили превратить в кормовую базу.

В зале стало тише.

Ратские не двигались. Вельский только чуть сильнее сжал подлокотник. Белоярцев слушал с тем же самым мягким спокойствием, которое теперь вызывало у Алексея желание не спорить, а ломать.

— Это голословно, — сказал один из правовых советников наверху.

— Разумеется, — ответил Алексей. — Поэтому начнём с вещей, которые можно положить на стол, а не только произнести.

Он кивнул Вере.

Она поднялась, подошла к столу секретаря и передала первый пакет.

Копия клятвенной формы долга Вельских.

Расчётная ведомость по «материальному остатку».

Фиксация по пакету «П-12/Южный резерв».

Выдержка по академическим сервисным подменам.

Секретарь принял бумаги, и от этого шелеста в зале стало чуть холоднее.

— Дом Вельских, — сказал Алексей, — не исполнил старое обязательство по аварийному сопряжению. Это уже признавалось в совете равных. Дом Ратских, прикрываясь попечительством над моим «почти мёртвым» домом, пытался использовать южный резерв как обеспечение для нового контурного подряда. Параллельно часть служебного круга Пепельных была выведена через послепожарное перераспределение и встроена в академические и городские схемы как чужой сервисный ресурс. То есть дом, который мне предлагают считать проблемой безопасности, уже несколько лет работает на безопасность и прибыль других — только без моего имени и без моего согласия.

Теперь шорох прошёл уже по всему залу.

Ларионов не прерывал.

Хорошо.

Значит, решил дослушать — а значит, уже не полностью контролирует удобный ритм разбора.

— Если вы хотите говорить о нестабильности, — продолжил Алексей, — давайте говорить честно. Нестабилен не мой дар. Нестабилен порядок, при котором сильные дома сначала режут архивы, потом сажают спорное наследие на свои контуры, а затем предлагают поставить на цепь того, кто пришёл спросить, почему именно его дом превратили в чью-то аварийную кормушку.

— Следите за формулировками, — резко сказал правовой магистр.

— Я за ними и пришёл, — ответил Алексей. — И за тем, чтобы они наконец начали означать то, что скрывают.

Теперь заговорил Белоярцев.

С места. Спокойно.

— Господин Пепельный, — сказал он, — вы смешиваете в одну кучу старые долги, локальные злоупотребления и собственную эмоциональную оценку. Это не редкость для молодых наследников, внезапно обнаруживших, что мир сложнее их фамилии.

Алексей повернул голову.

— А я как раз думал, когда вы решите заговорить лично.

Белоярцев чуть улыбнулся.

— Мне кажется, это было ожидаемо.

— Мне тоже. Особенно после того, как ваши люди уже выкупают встроенные сервисные подмены Пепельных на закрытых технических оценках.