Книга Наследник пепельного клана, страница 89 – Андрей Любимов

Когда показались деревья усадебного парка, небо над домом уже было рвано оранжевым.

Не пожар ещё.

Свет боя.

Контуры по периметру вспыхивали и гасли, как лихорадочное сердце. Где-то у северной ограды трещали выстрелы. В саду коротко взвыла женщина — и тут же смолкла. У западного крыла блеснул синий дуэльный разряд. Одна из башенок дала искру и погасла.

— К восточному ходу! — рявкнул Клим.

Каретка влетела на боковую дорожку, снося сугробы. Едва они выскочили, как по камню у колеса ударила пуля. Следом вторая. Клим ответил мгновенно. Не в воздух. Коротко, точно. Где-то в кустах охнул человек.

— В дом! — крикнула Марфа Егоровна с балкона второго этажа. В одной руке у неё был старый карабин, в другой — лампа. — Или я вас сейчас сама застрелю за медлительность!

Алексей почти улыбнулся.

Почти.

Они вбежали через боковую дверь в восточный холл. Внутри пахло гарью, мокрой шерстью, кровью и старым деревом, которое слишком давно ждало именно этой ночи. На полу уже лежал один мёртвый нападавший — не деревенский, не случайный. Хорошее снаряжение. Тонкий клинок. Мягкая броня. Профессионал.

С лестницы слетел Егорка-пастух из деревенских, теперь с перевязанной головой и глазами, расширенными так, будто за один час он прожил себе всю взрослую жизнь.

— Запад держим, — выпалил он. — Северный флигель им почти открыли, но Кузьма с Федотовым батей забили дверь изнутри! В саду ещё трое!

Федотов батя.

Жив.

С ружьём.

Алексей почувствовал, как что-то болезненно и почти благодарно сжимается в груди.

Марфа Егоровна спустилась на пролет ниже.

— Они бьют по окнам и по старым слабым местам, — сказала она. — Знают план слишком хорошо. Не весь, но достаточно. Ещё немного — и проломят северный коридор.

— Подвал? — спросил Алексей.

— Пока держится. Но если полезут туда, я взорву к чертям полдома раньше, чем отдам.

— Не придётся.

Он снял перчатку.

Клим мгновенно понял.

— Только не красиво, — сказал он.

— Только необходимо.

Они вышли в северный коридор вместе.

Там уже шёл настоящий бой.

Не киношная свалка, а грязная, тесная, страшная работа на короткой дистанции. Один из деревенских лежал у стены, зажимая руку. Старик-отец Федота перезаряжал ружьё с таким лицом, будто весь мир уже задолжал ему слишком много. У дальней двери двое нападавших рубили внешнюю створку короткими зарядами, пытаясь выбить старый замок через контурный стык.

Алексей увидел сухую пыль на стенах.

Старый пожар в этом крыле. Копоть в швах. Зола в дереве под лаком.

Дом помнил огонь.

Дар поднялся легко.

Слишком легко.

Он шагнул к стене и приложил ладонь к потемневшему дереву.

— Назад! — рявкнул Клим своим.

В этот раз Алексей не бросал силу как удар.

Он потянул её через дом.

Через остатки старой копоти, через пепел в трещинах, через выгоревшую память северного крыла.

И дом ответил.

Не пламенем.

Пеплом.

Из швов, из старых карнизов, из потемневших досок под потолком серой волной поднялась сухая пыль и ударила к двери, где ломились нападавшие. Не убила. Но ослепила, забила горло, влезла под маски и в глаза. Один заорал, хватаясь за лицо. Второй отшатнулся — и в этот момент старик-отец Федота выстрелил ему почти в упор.

Клим добил третьего в дверном проёме так быстро, будто устал ждать разрешения.

— Ещё! — крикнула Марфа откуда-то сверху.